Димоти быстро взглянул на обзорное окно, за которым по мере вращения «Дружбы» медленно скользили звезды, и тут же отвел взгляд.

– Понимаю. Ничего, я справлюсь.

– Мы проведем в дальнем космосе несколько месяцев, – продолжал Роман. Дверь с легким жужжанием скользнула в сторону, появился молодой человек. – В среднем наши прежние полеты продолжались девяносто восемь дней, а самый долгий – сто тридцать четыре.

– Понимаю, – повторил Димоти.

Роман поджал губы. Не то чтобы он всерьез рассчитывал, что напугает Димоти и тот сбежит; и все же попробовать стоило.

– Ну, по крайней мере, теперь вы представляете, что вас ждет. – Он сделал жест в сторону вошедшего молодого человека. – Климент проводит вас в каюту и поможет разложить снаряжение. Мы проведем на орбите около Соломона еще пять часов.

Димоти коротко поклонился.

– Благодарю вас, капитан. Я сделаю все, чтобы не путаться ни у кого под ногами.

Он вышел в сопровождении Климента, дверь за ними закрылась.

Роман перевел пристальный взгляд на Феррола.

– Ну? Ваше мнение, старший помощник?

– О чем, сэр?

– О Димоти, конечно. Как по-вашему, у него и впрямь есть шанс?

– Сенат, видимо, считает, что есть, – ответил Феррол. – Вряд ли они зашли бы так далеко, если бы принимали желаемое за действительное.

– Ваша правда. Если, конечно, на самом деле он не преследует совсем другую цель.

Феррол как будто вздрогнул. Или нет? Роман не был уверен.

– Какая другая цель у него может быть? Тайная инспекция или что-то в этом роде?

– Ну, последнее, по моему мнению, чрезвычайно мало вероятно. – Роман покачал головой. – В данное время «Дружба» интересна лишь своей ролью акушерки, способствующей появлению на свет звездных коней. Все роды, за исключением первых, были тщательно зафиксированы. Что нового тут разглядит человек со стороны?

– Более тщательное наблюдение за экипажем, возможно, – высказал предположение Феррол. – Не исключено также, что Сенат по-прежнему интересуется проблемой взаимодействия людей и темпи. В конце концов, именно в этом состояла первоначальная миссия проекта «Дружба».

Да, именно в этом… но сейчас, после четырех экспедиций, большинство самых оптимистических сторонников темпи были готовы признать свое поражение. Даже восторг по поводу причастности к чему-то столь уникальному и внушающему благоговение, как рождение звездного коня, не ослаблял антитемпийских настроений, неизменно распространяющихся среди человеческой части экипажа каждого очередного полета. И хотя «Дружба» начала привлекать к себе всеобщее внимание, а служить на ней было теперь престижно, состав каждой последующей экспедиции по сравнению с предыдущей сменялся на две трети, а то и больше. Если не считать старших офицеров и самих темпи, только десять человек из первоначального экипажа продержались все четыре экспедиции.

– Очень сомневаюсь, что на свете сейчас хоть кто-нибудь всерьез воспринимает нас в этом плане, – сказал Роман. – Нет… С какой бы целью Димоти тут ни появился, это имеет отношение к рождению детенышей. Если все, что ему требуется, это звездный конь, он мог отправиться в загон на Кьялиннинни и выбрать там любого. – Роман не сводил взгляда с Феррола. – И осуществить свой так называемый «контактный эксперимент».

– Возможно, – пожал плечами Феррол. – С другой стороны, мне на ум приходят по крайней мере две причины, почему стоит попытаться осуществить такого рода контакт. Во-первых, потому что детеныш может не испытывать к людям той неприязни, которая, похоже, развивается у них по мере взросления. Во-вторых, потому что детеныш не так силен, как взрослый звездный конь. И конечно, не способен прыгать.

– Последнее соображение, пожалуй, имеет смысл, – уступил Роман, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Все сказанное имело смысл, вот только аргументы Феррола выглядели уж очень… хорошо продуманными. И это означает… Что? Что друзья в Сенате сообщили ему об истинной цели появления Димоти на «Дружбе»? Или что он сам в последнее время много размышлял о звездных конях и их возможностях? – Полагаю, нам следует подождать и посмотреть.

– Да, сэр. Хотя мне, по правде говоря, кажется, что причин для беспокойства нет. По-моему, он здесь и в самом деле для того, чтобы попытаться установить контакт с детенышем.

Роман вздохнул.

– Ну, если так оно и есть, желаю ему удачи. Думаю, мы оба согласимся, что установление человеческого контроля над звездными конями является ключом к дальнейшей экспансии Кордонейла. И, учитывая это, я считаю, что шаттл во время предстоящих родов должна пилотировать Кеннеди.

Маска бесстрастности на лице Феррола мгновенно дала трещину – правда, еле заметно. Но этого было вполне достаточно.

– Кеннеди, сэр? – спросил он.

Роман кивнул.

– Она давно хотела принять участие в процессе набрасывания сети на детеныша. Помня о горячей заинтересованности Сената в деятельности «чудо-мальчика» Димоти, мы просто обязаны позаботиться, чтобы во время этих маневров вместе с ним на шаттле находились наши лучшие специалисты. На случай возникновения каких-либо проблем.

– Конечно, сэр, – процедил Феррол. – Я, правда, рассчитывал, что на этот раз вы позволите мне возглавить поимку детеныша.

Роман почувствовал, как неприятный холод побежал по спине. Значит, его смутные подозрения подтверждаются. Димоти что-то затевает, а Феррол знает, что именно… и очень хочет быть в это время рядом, непосредственно участвовать в событиях.

С другой стороны, он, возможно, не хочет выпускать из поля зрения Кеннеди. Мелькнула мысль: интересно, что друзья Феррола рассказали ему об этой женщине?