– Твои желания совпадают с нашими.

Спустя минуту Квентин занял стартовую позицию; по крайней мере, насколько можно было понять сквозь помехи, созданные грифами.

– Ракета готова. – Феррол мысленно скрестил пальцы. – Ладно, Кеннеди: огонь!

Со вспышкой маневрового огня их ракета поползла прочь от шаттла. Спустя минуту включился простейший фузионный двигатель, и она резко рванула вперед, словно ошпаренная летучая мышь. Ракета промчалась мимо Квентина, которого Вис-каа предусмотрительно отвел в сторону. Потом, с утонченной осторожностью хирурга, темпи вернул Квентина на прежнее место прямо напротив оптической сети, к которой приближалась ракета. Феррол затаил дыхание… и за мгновение до удара миниатюрная звезда внезапно расцвела филигранью сети звездного коня. На скорости пятьсот метров в секунду сооруженная людьми сеть столкнулась с оптической сетью «грифов»…

– Вис-каа! – рявкнул Феррол, не отрывая взгляда от дисплея. – Давай!

– Квентиннинни все еще не видит звезду, – сказал темпи.

– Проклятье! – Феррол бессильно уронил кулак на край пульта, беспомощно наблюдая, как сеть без какого-либо заметного эффекта промчалась сквозь массу «грифов». – Не получилось. Не получилось!

– Я поняла, в чем проблема, – сказала Кеннеди. – Сеть захватила некоторых из них, да, но прежде чем она оттащила их, открыв нам путь, остальные заполнили дыру.

Феррол присвистнул сквозь зубы.

– Да. Проклятье! И теперь те, которых унесли, вырываются из сети и возвращаются обратно. Нужно три, четыре ракеты или одну большую, вот тогда получится.

– И способ заклеить край сети после того, как она подхватит их, – добавила Кеннеди. – «Дружба», вы все видели?

– Да, – подтвердил Роман. – Думаю, вы на правильном пути. Может, люди Тензинга и наши инженеры смогут улучшить модель. Надеюсь, еще до того, как «акула» доберется до нас.

Да, это выход для «Дружбы», подумал Феррол. Но для них…

– Мы уже истратили всю имеющуюся на борту сеть, капитан, – сказал он.

– Я так и предполагал. Мы что-нибудь придумаем.

– Для начала, – сказала Кеннеди, – не вижу смысла нам и дальше торчать здесь. Моя рекомендация: мы летим вам навстречу и встречаемся на полпути.

Роман задумался.

– В результате Квентин окажется слишком близко к «акуле», – заметил он. – Вы уверены, что хотите рискнуть?

– Все, что угодно, лучше, чем торчать тут в надежде убежать от «акулы», – ответил Феррол.

– Ну, что же, в этом есть смысл, – согласился Роман. – Ямото?

– Готова, сэр, – тут же ответила она. – Лейтенант?

– Посылайте, – откликнулась Кеннеди. И снова вспыхнул и погас индикатор перекачки данных. – Получено.

– Хорошо, – сказал Роман. – Значит, встречаемся через… час пятьдесят минут.

А с «акулой» они должны были пересечься спустя два часа.

– Впритык, – проворчал Феррол. – В особенности если «акула» вздумает увеличить скорость.

– Это верно, однако Боец, в случае необходимости, тоже может прибавить скорость, доведя ускорение до шести g, – напомнил ему Роман.

А «акула» может довести до семи…

– Вы должны еще кое-что сделать, капитан. – Сейчас каждое слово давалось Ферролу с неимоверным трудом. – В моей каюте под постелью есть выдвижной ящик, а в нем лежит запертая коробка… Комбинация семь-два-семь-три-три. В ней «информатор»[ 2 ] с записями, – он весь подобрался, – на которых зафиксирован эффект воздействия на звездного коня повышенной радиации и жары. Если физиология «акулы» похожа… Ну, мои данные дадут вам средство борьбы с ней.

Он затаил дыхание, ожидая вопросов, которые вставали сами собой. Однако Роман прекрасно понимал, что сейчас важнее.

– Спасибо, старший помощник, – сказал он. – Я немедленно передам записи в научный отдел. Будем надеяться, что они помогут.

Феррол кивнул, чувствуя страшную пустоту внутри.

«Вот и покончено с тайной политикой и секретным оружием», – мрачно подумал он.

Однако это была проблема выживания – и лично его, и «Дружбы». А раз так, политика пусть катится к черту.

И если сенатору это не понравится, он тоже может катиться к черту.

Четыре g означало в четыре раза больший вес, а это, в свою очередь, приводило к тому, что ученые на «Дружбе» должны были работать, лежа в антиперегрузочных койках. Обычно это порождало горькие стенания и долгие проволочки. Но не в этот раз; никаких стенаний, и уже спустя полчаса начали поступать предварительные отчеты.

– Длиной он две тысячи пятнадцать метров, – сказал Роману Тензинг, демонстрируя на экране знакомую фигуру почти цилиндрической формы, слегка сужающуюся к одному концу. – В два с половиной раза длиннее среднего звездного коня; все остальное тоже пропорционально больше. Сенсорные пучки расположены такими же осевыми кольцами спереди и сзади, и, судя по их диаметру, кормовые отверстия гораздо больше, чем у звездных коней. – Чертеж исчез, появилось потрясенное лицо Тензинга.