Карина с радостью сдернула с себя мусорскую форму, затолкала ее под какие-то тряпки, лежащие на чердаке. Ей повезло: кажется, никто не видел, как она бросила машину «Скорой» и скрылась в подъезде. Столь же успешно пробралась на чердак, где избавилась от мусорского шмотья и немного привела себя в порядок. Теперь Крымчанка облачилась в белый халат, который прихватила из «Скорой». Как ни в чем не бывало вышла из подъезда и остановила первое же такси.

– До Первой градской больницы! – сказала она водителю.

Тот ничего не спросил. Может, медичка от «Скорой» отстала, может, заранее, еще дома, в халат облачилась, чтобы на работе не переодеваться.

Выйдя у ворот больницы, Карина преспокойно зашагала по проспекту. По счастью, квартира, в которой Крымчанка намеревалась отсидеться, находилась именно на этом проспекте. Это была квартира ее дальней родственницы, с которой у Карины были весьма дружественные, хоть и не бескорыстные отношения. Во дворе, между клумбой и гаражами, у Карины был тайник, выемка в заборе, которую случайный человек обнаружить не мог. Она еще до ареста оборудовала этот «схрон». Там лежали ключи от квартиры. Слава богу, они по-прежнему находились в тайнике. Хорошо бы, если у тети Нины в квартире еще и денежная заначка осталась!

Несмотря на напряженные события, Руслан не забыл включить программу столичных новостей. Первым прошло сообщение об успешном штурме следственного изолятора. Выслушав его, Руслан тут же достал мобильник и набрал номер. Как только на другом конце отозвались, Кизил заговорил открытым текстом:

– В чем дело, приятель?

– Одна из уголовниц хотела ударить заложницу… Спецназ пошел на штурм, таковы правила…

– Не ври, приказ отдал ты, генерал!

– Руслан, клянусь, ты ошибаешься! – стал оправдываться милицейский чин. – Я ведь дал приказ на арест Угря…

– И уничтожил Каляева!

– Что за бред?!

– Все, генерал! Ты объявил мне войну, я принимаю вызов.

– Сумасшедший!

Закончив разговор, Руслан выбросил свой мобильник. Теперь он будет пользоваться Катиным или Оленькиным аппаратом. Объявить войну генералу милиции дело нешуточное, но за Карину он готов был уничтожить любого. Он уже и так насовершал «подвигов». Грохнув фээсбэшников, Кизил поставил последнюю точку. Теперь пощады ему не будет. Но и его врагам тоже.

– Сумасшедший, – вслух повторил милицейский генерал.

И тут же связался с Генрихом.

– Генерал, ситуация под контролем. – Голос Генриха звучал вполне оптимистично, что успокаивало.

«Мясник» знал свое дело, и если не психовал и не ударялся в бега, значит, и в самом деле все продумал и держал ситуацию в своем могучем кулаке.

Вдоль забора расположились бойцы милицейского спецназа. В соответствии с приказом милицейского генерала полковник Яковлев не начал внезапный молниеносный штурм, а вместо этого нажал на кнопку высоченных, метра в три вышиной, ворот.

– К Сторожеву, из управления МВД, – отрекомендовался высунувшемуся охраннику Юрий Сергеевич.

Тот, в свою очередь, не торопился отворять, хотел что-то возразить, но на сей раз полковник ждать не стал. Неповиновение старшему офицеру МВД пресекалось на корню. Один из спецназовцев захватил охранника за шею так, что тот захрипел и тут же был вынужден впустить гостей из милиции. Далее спецназовцы действовали по привычной схеме – мгновенно разоружили охрану и уложили мордами в аккуратнейший английский газон.

– Что скажешь, Генрих? – наблюдая за происходящим с высоты третьего этажа, поинтересовался Каляев.

– Пожалуй, остается одно… – С этими словами Генрих вскинул пистолет, и Александр Геннадьевич рухнул на пол точно с такой же дыркой в темени, как и его недавний партнер Альфред Степанович Сторожев.

Таким образом Геня-«мясник» дал генералу Каляеву полный и исчерпывающий ответ.

– Генерал-майор Каляев застрелил Альфреда Степановича Сторожева, потом застрелился сам. Видимо, откуда-то узнал, что их обоих должны арестовать. Таким образом решил избежать позора и бесчестия…

Именно так Генрих изложил произошедшие события полковнику Яковлеву.

– Позора и бесчестия, – машинально за Генрихом повторил Юрий Сергеевич.

– Вас что-то не устраивает? Ваши враги мертвы. Я же… Согласитесь, мы с вами ни разу не пересекались, я даже немного помогал вашей службе.

Генрих осекся, но было поздно. Лишняя болтовня, как правило, стоит жизни.

– Когда по заказу отправлял на тот свет других отморозков? Помогал бизнесу, крышуемому моим руководством? – переспросил полковник. – Нет, Генрих, ты мне не помощник.