– Нет, я не с вами, я теперь сам по себе, – покачал головой певец. – А лабораторию нужно уничтожить. На ней сошлись интересы слишком многих… сильных мира сего, – медленно подобрал нужное определение Туб. – А на нет – суда нет. НА НЕТ – СУДА НЕТ!

– Мы как раз хотели, чтобы суд был, – отозвалась Люба.

– Как знаете, я свое слово сказал… Могу быть свободным?

– Конечно, – кивнул Николай.

Спустя час, вопреки советам Миши Туба, все трое были в стенах следственного управления. Следователь, представившийся Рустамом Муратовичем, оказался классическим флегматиком. Лишних вопросов не задавал, слушал молча, не выражая никаких эмоций.

– Значит, Богданов был, что называется, подставлен, потому что собрал разоблачительные материалы об этом так называемом «Долгострое»?

– Да, – кивнул Максим. – Здесь многое…

– Но все это требует проверки, – сказал Рустам Муратович, мельком взглянув на «досье», представленное Максимом.

– Так проверяйте! Нужно немедленно ехать в «Долгострой»! Брать его приступом, штурмом! – вставил Николай. – Иначе склад и лабораторию переведут в другое место.

– И что я, по-вашему, поеду брать штурмом? Прямо сейчас?

«Типичный чиновник со всеми подобающими качествами! Сидеть, зевать и протирать задницей штаны куда привычней!» – мысленно клял следака Водорезов.

– Да нет, можно и в четверг… После дождичка, – заметил Максим.

Водорезов посмотрел на его лицо и все понял. Ледяное спокойствие, холодная ирония. Незначительная шуточка. Таким Богданов был всегда перед прыжком в самое пекло, перед ответственным разведрейдом. Это означало, что гвардии рядовой уже принял решение и советоваться с командиром не намерен.

– Что такое? – дернул бровями Рустам Муратович, не меняя флегматичной мины.

– Слушайте, можно выйти? У меня от волнения что-то с желудком… – сморщил физиономию Максим.

– Слева по коридору, в самом конце… – отозвался следователь.

– Спасибо, я не заблужусь.

Водорезов хотел было выйти вслед за Максимом, но сдержался. Пусть, пусть поступает так, как сочтет нужным. Ведь его, а не Николая, могут в любой момент арестовать за побег. Так что удачи, Максим… Будем, как всегда, действовать в соответствии с обстановкой. А Миша Туб оказался прав!

Выйдя в коридор и направившись в сторону туалета, Максим сразу обратил внимание, что за ним тут же тронулись трое высоких, плотных ребят в штатском. Не оборачиваясь, Максим дошел до самой двери с буквой «М», коснулся ручки и вдруг, замерев на месте, резко обернулся.

– Ну… Туда тоже со мной? – кивнул он на дверь сортира.

– Придется, уж извини, – кивнул старший из сопровождающих.

Максим оглядел ребят. Все выше и тяжелее его. Наверняка вооружены. У него же никакого оружия. Правда, рядом с сортиром, в углу, стояла швабра, видимо оставленная на время уборщицей. Висевшие неподалеку часы показывали время обеденного перерыва.

– Пошли, – тяжело вздохнув, расслабился Максим и потянул на себя дверь сортира. – Прошу вас первыми!

В соответствии с оперативной инструкцией один из оперативников и в самом деле первым вошел в туалет, огляделся, молча кивнул. Старший сделал приглашающий жест Максиму. Богданов вошел в сортир, следом за ним двое остальных. Максим направился было к писсуару и вдруг, не оборачиваясь, ударил ногой одного из сопровождающих. Тот потерял равновесие и толкнул второго. Третий попытался ударить Богданова в голову, но Максим перехватил его руку и в одно мгновение перебросил через себя, да так что тот рухнул на двух остальных коллег. Максим же одним прыжком покинул злосчастный сортир и запер дверь шваброй.

Проходную следственного управления Максим также преодолел одним прыжком. Охранник успел выхватить пистолет, но выстрелить уже не успел. Максим в считаные мгновения скрылся.

– Упустили, товарищ генерал. – Покинув сортир, Воробьев успел привести себя в порядок и помассировать ушибленное при падении плечо.

Сейчас он стоял перед начальством почти что по стойке «смирно».

– Расслабься, придурок, – устало-печальным голосом откликнулся генерал. – Делай что-нибудь, а не глаза пяль! Или служба надоела?

– Никак нет! Разрешите действовать? – вытянулся Воробьев.

Генерал МВД лишь махнул рукой.

– Ну-ка, пойдем, Водорезов, – тяжелая ладонь Воробьева легла на плечо Николая. – В отдельном кабинете побеседуем. Не возражаете, Рустам Муратович?

Следователь возражений не имел.

– Присаживайся, гвардии подполковник… – вежливым тоном начал разговор майор Воробьев. – Мне нужен Богданов! Немедленно! – начал майор не терпящим возражений тоном.

– Мне он тоже нужен, – кивнул Водорезов. – Но я, в отличие от тебя, могу и подождать.