И под ручку с принцессой, словно две лучшие подруги, они отошли на противоположный от королевской ложи край площади. Там своих дуболомов хватало. Зато вот отсюда, от подножия какого-то древнего памятника, и обзор неплохой, и в случае чего можно дополнительные меры принять.

К позеленевшей руке бронзового дюка золочёной цепочкой была прикована лениво взирающая на бушующее людское море рысь. К толпам и шуму она привыкла довольно быстро, но всё время куролесила. Искренне считая огромный город отданным ей на разграбление лесом, она шастала по нём всю ночь, щедрой лапой сворачивая на задних дворах шеи поступающей в лавки дичи. В конце концов, маменьке надоело платить штрафы и компенсации почтенным лавочникам и трактирщикам, потому и приказала дочери принять меры против распоясавшейся четвероногой хулиганки.

— Порядок, киса? — та лежала у ног дюка и часто дышала, высунув из зубастой пасти розовый язычок.

Похоже было, что рысь тоже терзалась какими-то нехорошими предчувствиями. Женька с принцессой переглянулись и не сговариваясь передали Маршалу — то есть Вовке — смотреть в оба. А потом Женька отцепила глухо ворчащую кошку от памятника, уже совсем надумавшего было ожить и удрать от такого сомнительного и весьма царапучего соседства.

— Будь рядом, киска, — с усталым вздохом воительница уселась на каменный парапет. Положила пока что на колени обнажённый меч и запустила пальцы в восхитительную шёрстку рыси.

Ну что ж, посмотрим на этих горе-вояк…

Ожидание чего-то тревожного било в ноздри словно насыщенный электричеством грозовой воздух. Будоражащими сполохами металось над ликующей и по-прежнему ничего не замечающей площадью. Женька, не отдавая себе отчёта, глухо зарычала, ощущая рукой, что под ладонью уже давно сквозь зубы утробно подвывает ощерившаяся рысь.

Под тучами уже начало смеркаться, когда магики на окрестных башнях и зданиях вывесили семь ярких разноцветных огней, и их феерические блики бросали разноцветные тени вокруг вышедшего на ристалище участника последнего поединка сегодняшнего дня. Финал, как говорили бы в родном мире — а здесь, сегодня и сейчас должна была решиться участь звания сильнейшего Воина этого мира.

Вовка, брось всё это к чёрту! Вернись!

Да только, не слышал вышедший на ристалище многажды прославленный в поединках Маршал — так бесновалась толпа, приветствуя своего любимца. Шесть раз выходил он в бой, начав рядовым поединщиком с самого низа. Шесть раз он повергал на камни мостовой грозного соперника, вгоняя в экстаз друзей и быстро тающую горстку недругов. И вот теперь, оставалось последнее дело, последний бой.

Брат поприветствовал Королеву и её подданных, и семь теней повторили его исполненный благородной сдержанности салют. А Женька вскочила, задыхаясь от душащей её ярости. Да что же это такое?

Спустя несколько секунд с противоположной стороны показался и соперник, не менее прославившийся в предварительных боях крепко сбитый и рослый воин в непривычного стиля простых доспехах, огромный и могучий незнакомец с крепкой мясницкой секирой. Как и в прошлые разы, голову и лицо его скрывал шлем в виде головы тигра — правилами это допускалось. Мало ли какие у человека могут быть обстоятельства? Может, рожа от рождения такая, словно на ней черти горох молотили…

Из последних сил Женька зашарила глазами по сходящей с ума толпе, повертела шеей по сторонам, со всех сторон получая успокаивающие сигналы. Порядок. Прикрыто. Действуем как приказано.

Да что же это такое? Она с трудом заставила себя сесть на парапет, когда поднатужившиеся герольды всё-таки перекрыли фанфарами рёв толпы, призывая её к порядку. Рука вцепилась в буйволовый с заклёпками ошейник кошки, так и порывающейся прыгнуть да умчаться вперёд. И когда в наступившей тишине Её Величество махнула платком, разрешая начать поединок, Женька не выдержала. Отвернула голову.

Первое столкновение потрясло её всю как близкий удар грома. Да и не только её — она смотрела вбок и увидела ослепительную белую вспышку, в которой нелепо застыли как в стоп-кадре мертвенно-бледные лица и фигуры зрителей. Затем ещё один, ещё — а потом тугие залпы сошедшихся в поединке неистовых бойцов посыпались как горох из прохудившегося мешка. Да уж, тут откровенно сошлись в поединке два настоящих, грозных Воина, умеющие много чего помимо чисто мускульной силы… вот то-то Женьку и тревожило.

Вспышки света и порывы горячего ветра хлестали по застывшей от восторга и экстаза толпе уже какие-то иссиня-лиловые, раскалённые до неимоверной ярости упрямо не уступающих друг другу бойцов. Вот они вспыхнули как раскалённое солнце ядерного взрыва — и всё стихло. И в этой тишине Женька закрыла глаза, почувствовав, как на щёки брызнуло что-то мокрое. Ах, братец…

Толпа застыла в недоумённой тишине, ещё не веря своим глазам — а в центре ристалища огромный воин медленно, наслаждаясь каждым мгновением своего триумфа, поднимал как удар судьбы свою щербатую секиру — чтобы добить уже повергнутого наземь соперника.

Женька вскочила на парапет, даже вытянулась в струнку на цыпочках, надеясь жадным взглядом увидеть хоть малейшую зацепочку — и её рука вскинулась вверх, сделав ладонью жест: остановить бой.

Двое дюжих гвардейцев с натугой качнули билом, басовито ударил бронзовый гонг. По этому сигналу оцепившие место боя арбалетчики вскинули оружие, наведя его внутрь. Разгорелись неистовым огнём заклинания в ладонях магиков, готовые испепелить дерзкого. Будь ты хоть кто, а обязан прекратить. Остановиться… и незнакомец в изрубленных и обожжённых доспехах не осмелился принять позорную смерть.