— Если я всё время буду думать о равновесии, мы застрянем на месте! Я это недавно понял! Нельзя всё время думать о порядке! — прокричал Артур, заранее зажимая уши.

— Почему нельзя думать о порядке? — хохотал Бердер, уцепившись за тонкий поручень. Катер швыряло на волне, как щепку, а проплывающая мимо серая облезлая стена казалась бесконечной, уходящей за горизонт. Сверху, с мостика, махали крошечные фигурки.

— Потому что если ровнять народ по линейке, мы получим красивые парады, но потеряем людей!

В вышине рявкнуло орудие правого борта. Артур представил себе, каково приходится маленьким пивоварам в башне, замотав уши, вручную подавать снаряды. Он не ожидал, что получится так громко; Бердер тоже корчил гримасы и тряс головой.

— Если порядок не главное, Артур, как же ты собираешься командовать страной? — Хранитель выкрикивал прямо в ухо.

— «Как, как?» — передразнил Коваль, выжимая из волос морскую воду. — Наши люди сердцем голосуют, а не башкой. Для них даже бог — не начальник, а отец родной! Всё простит, всё спишет… Значит, и я командовать буду так же!..

— Вот тебе и ответ, раз ты сам раскумекал, — Бердер проводил взглядом свежую надпись «КЛИНОК» на борту корабля. — Один тебе совет, Клинок. Перед тем, как плыть в этом тазу вокруг Европы, сделай так, чтобы у него задница не вихляла, как у весенней кошки.

— Это не задница, а корма.

— Ты не умничай, а то как дам промеж глаз! Он, видите ли, на дырявом корыте в Америку собрался… Голосуй хоть жопой, но позориться не смей!

— Не волнуйся, учитель, — Артур посмотрел в бинокль на ликующий город, на увешанные гирляндами людей мосты, на ровную линию конного заграждения — и внезапно почувствовал себя почти счастливым. — Не волнуйся, учитель, краснеть тебе не придется!