Шрифт:
– Трехлапый вернулся?
– Еще нет, – ответили из раструба.
Долгим вздохом вздохнул другой рожок. Господин Лекок тотчас же приложил его к уху и получил следующее сообщение:
– Кокотт и Пиклюс ждут.
XXIX
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ГОДИТСЯ
Сообщение о Кокотте и Пиклюсе не произвело на могущественного Лекока должного впечатления: оставив его без ответа, он небрежно отбросил рожок и снова взялся за свою албанскую трубку. Маркиз не уловил ничего из состоявшегося на его глазах обмена вопросами и ответами.
– Наделали эти Черные Мантии шума! – заметил он после молчания. – Пресса ими увлечена, и наверху беспокоятся.
– Шума они действительно наделали, – пожав плечами, согласился Лекок. – Но если префект пойдет мне навстречу и мы сговоримся, я позволю ему их сокрушить.
– Я не уполномочен заниматься делами господина префекта, – кислым тоном ответил маркиз.
Господин Лекок оценивающе поглядел на него сквозь дым и не без иронии произнес:
– Ясное дело, не уполномочены. Местечко хорошее и вполне вам по силам… Я уже думал об этом.
– О чем?
– О префектуре полиции для вас.
Маркиз убрал ноги с каминной решетки, переместив их на пол, и обеспокоенно промолвил в ответ:
– Только без глупостей. Мне эти люди нужны.
– Неужели они предел ваших амбиций? – презрительно поинтересовался Лекок. – А ведь в вашем славном роду были и крестоносцы!
Маркиз собрался было что-то ответить, но рожок, объявивший о прибытии Кокотта и Пиклюса, вздохнул снова. Лекок небрежно приблизил его к уху.
– К вам в башню кое-что поступило, – сообщили оттуда.
Он тотчас поднялся: нажав кнопку, отворил маленький стенной шкафчик с одной створкой и вынул оттуда картонную коробку и большой конверт, который сразу же распечатал, пробормотав извинение:
– С вашего разрешения… Браво! – вскричал он, бросив взгляд на содержимое конверта. – А к вам все еще благоволят При дворе, господин маркиз?
Надеюсь, – пробурчал тот с демонстративной холодностью.
Господин Лекок открыл картонную коробку, и, углядев там кусок воска, еще раз выразил одобрение:
– Браво!
Маркиз, стряхивая пепел с сигары, заговорил:
– Дружище, я упомянул Черные Мантии просто так, мимоходом. Нельзя сказать, чтобы у вас были так называемые враги в министерстве или даже в префектуре полиции. Но, поймите меня правильно, положение ваше неопределенно, хотя вы делаетесь все заметнее… Во всех странах, где имеется администрация, вопрос полномочий ставится довольно остро. Пусть вас это не огорчает, но…
– Меня это не огорчает, – отрезал Лекок. – Ваши министры и ваша префектура нужны мне как прошлогодний снег!
– Вы можете не огорчаться и хорохориться сколько угодно, – ответил маркиз, – но все-таки, по моему мнению, неосторожных выходок вам следует избегать.
Господин Лекок внимательно изучал присланный документ, время от времени бросая взгляд на вынутый из коробки кусок воска.
– Есть такой малый по кличке Пиклюс, – заговорил он наконец, – который служит мне вернее пса только за то, что время от времени я бросаю ему обглоданную кость со своего стола. Этого парня я не променяю на полдюжины ваших чиновников, получающих по двадцать тысяч франков в год… В чем дело? Мне собираются чинить помехи? Прошу вас говорить откровенно!
– Дорогой мой господин де ла Перьер, – отвечал маркиз, стараясь сохранять дистанцию, – нет ничего опаснее, чем пытаться обвести вокруг пальца такого человека, как я. Мне так и не довелось узнать истинной подоплеки вашей деятельности. Если бы я ее знал, я мог бы быть вам гораздо полезнее.
Господин Лекок восхищенно созерцал клочок бумаги, исписанный отчетливым почерком нашего друга Пиклюса. Усмехнувшись, он взял кусок воска и, внимательно исследовав его, пробормотал: «Кокотт тоже славный мальчик!»
Слуховой рожок, расположенный слева от него, снова задышал и сообщил в подставленное ухо:
– Барон Шварц ожидает вас в кабинете!
– Через несколько минут я к услугам господина барона, – пообещал Лекок в раструб и, повернувшись к маркизу, без обиняков объявил:
– Вы полезны мне точно настолько, насколько я этого желаю.
Заметив, что обидчивый дворянин покраснел от злости, он почел нужным разъяснить:
– Есть один пункт, насчет которого мы должны договориться с вами раз и навсегда… Что там еще? – раздраженно прервался он, хватая нетерпеливо посвистывающий рожок, который доложил: