И Пол бросил трубку.

— Кто это был? — спросила Онега, прижимаясь к нему.

— Безумец!

Был жаркий, томный летний день. Лорен оставила машину за стоянкой полицейских автомобилей. Войдя в помещение участка, она объяснила дежурному, что ищет отставного инспектора по имени Джордж Пильгез. Полицейский указал ей на скамейку напротив, снял телефонную трубку и набрал номер.

Поговорив несколько минут, он записал в блокноте адрес и подозвал Лорен.

— Держите! — сказал он, протягивая ей лис ток. — Он вас ждёт.

Домик находился на другом конце города, между 15-й и 16-й улицами. Лорен поставила машину на подъездной дорожке. Джордж Пильгез возился у себя в саду, теперь он прятал за спиной секатор и только что срезанные розы.

— Сколько светофоров вы пролетели, не останавливаясь? — спросил он, глядя на часы. — Мне никогда не удавалось домчаться так быстро даже с сиреной.

— Милые цветы! — сказала Лорен.

Смущённый инспектор предложил Лорен посидеть в беседке.

— Чем я могу быть вам полезен?

— Почему вы его не задержали?

— Я не совсем улавливаю. Не понял ваш вопрос.

— Архитектора! Знаю, что это вы отвезли меня обратно в госпиталь.

Старый инспектор посмотрел на Лорен и, морщась, сел.

— Хотите лимонаду?

— Мне больше хочется, чтобы вы ответили на мой вопрос.

— Два года на пенсии — и мир начинает вращаться в противоположную сторону. Врачи уже допрашивают полицейских! А я-то думал, что все на свете повидал!

— Вам так нелегко дать ответ?

— Всё зависит от того, что вы знаете и чего не знаете.

— Я знаю почти все!

— Тогда почему вы здесь?

— Меня не устраивает это «почти».

— Я знал, что вы мне понравитесь. Я сейчас, только принесу, чем промочить горло.

Он положил розы в кухонную мойку и снял фартук. Достав из холодильника две бутылки содовой, он ненадолго задержался перед зеркалом в коридоре, чтобы привести в порядок то, что ещё оставалось у него от волос.

— Свежая! — сказал он, садясь за стол.

Лорен поблагодарила его.

— Ваша мать не подавала жалобы, поэтому у меня не было никаких оснований задерживать вашего архитектора!

— А за похищение? Разве в этом случае истцом не выступает само государство? — спросила Лорен, отпивая из стакана.

— Так-то оно так, но мы столкнулись с одним затруднением: дело куда-то задевалось. Сами знаете, как это бывает, в полицейских участках иногда царит страшный кавардак!

— То есть вы не хотите мне помочь?

— Вы до сих пор мне не сказали, что вы ищете!

— Я хочу понять.

— Понять надо одно: этот человек спас вам жизнь.

— Почему он это сделал?

— Не мне вам на это отвечать. Задайте этот вопрос ему самому. Вам и карты в руки, это же ваш пациент.

— Он ничего не хочет мне говорить.

— Надо полагать, у него есть на то свои причины.

— А какие причины у вас?

— Я, как вы, доктор, храню профессиональную тайну. Сомневаюсь, что при выходе на пенсию вас освободят от этой обязанности.

— Я всего лишь хочу узнать, чем он руководствовался.

— Вам недостаточно, что он хотел спасти вам жизнь? Сами вы ежедневно делаете то же самое для незнакомых людей, что же вам сердиться на него за одну-единственную попытку?

Лорен признала себя побеждённой. Она поблагодарила инспектора за то, что он потратил на неё время, и направилась к своей машине. Пильгез пошёл её проводить.

— Забудьте мой урок морали, это я пускал вам пыль в глаза. Я не могу рассказать вам то, что знаю, вы примете меня за психа, вы же врач, а я старик, не хочу закончить мои дни в психушке.

— Я обязана хранить профессиональную тайну, вы сами говорили.

Инспектор посмотрел на неё оценивающим взглядом, опёрся о дверцу машины — и приступил к рассказу о самом безумном приключении, какое случилось с ним за всю жизнь. История эта началась летней ночью в доме на берегу моря, в бухте Кармел…

— Что ещё могу я вам сказать, доктор? — продолжил Пильгез. — Температура была градусов три дцать, в доме не меньше, а меня трясло! Вы спали в кровати в кабинетике, рядом с местом, где мы на ходились, и пока он втолковывал мне свою абракадабру, я чувствовал ваше присутствие — то рядом с ним, то прямо рядом со мной. И тогда я ему поверил. Потому, наверное, что захотел поверить. Я не впервые вспоминаю эту историю. Как бы вам объяснить… Она поменяла мои взгляды. Возможно, даже саму мою жизнь. Воля ваша, можете считать меня вышедшим из ума стариком.