Лорен положила ладонь на руку полицейского. Её лицо сияло.

— Я тоже думала, что свихнулась. Обещаю, как-нибудь я вам расскажу такую же невероятную историю, случившуюся в день праздника по случаю начала крабовой путины.

Она привстала, чтобы чмокнуть его в щеку, потом машина тронулась с места и исчезла.

— Чего ей понадобилось? — спросила Наталия, появившаяся в двери дома с заспанным лицом.

— Все по поводу той старой истории…

— Они возобновили дело?

— Не они, она! Идём, я приготовлю тебе завтрак.

Утром следующего дня Пол явился в госпиталь. Артур ждал его в палате уже полностью одетый.

— Что-то ты долго!

— Я уже час как приехал. Внизу мне сказали, что ты не сможешь выйти до обхода врачей, а обход в десять, вот я и ждал.

— Они уже меня осмотрели.

— Старый ворчун тоже?

— Нет, его я не видел с самой своей операции, мной занимается один из его приятелей. Ну что, идём? Не могу больше здесь находиться!

Лорен пересекала холл решительной походкой. Она поднесла свой значок к магнитному считывателю и зашла за стойку регистрации. Бетти оторвала голову от своих бумаг.

— Где Фернстайн? — спросила Лорен напористо.

— Я знала выражение «покончить с неприятностями», но ты их затеваешь!

— Отвечай на вопрос!

— Я видела, как он поднимался к себе в кабинет. Ему понадобилось забрать какие-то документы, он сказал мне, что скоро спустится. Лорен поспешила к лифтам.

Профессор сидел за своим рабочим столом и писал письмо. В дверь постучали. Он отложил ручку и пошёл открывать. Лорен вошла сама.

— Я думал, что вам запрещено здесь появляться ещё несколько дней. Может, я плохо сосчитал? сказал профессор.

— Какое наказание полагается медику за обман своих пациентов?

— Зависит от того, действовал он и интересах больного или вопреки им.

— Что, если это было в интересах самого медика?

— Я попытаюсь понять, чем он руководствовался.

— А если пациент принадлежит к числу его учеников?

— Тогда врач лишится всякого доверия. В этом случае я бы посоветовал ему подать в отставку или уйти на пенсию.

— Почему вы скрывали от меня правду?

— Я как раз собирался сообщить вам её письменно.

— Я перед вами, изложите устно.

— Наверное, у вас не выходит из головы тот сумасброд, что торчал в вашей палате. Я уже подумывал госпитализировать его как невменяемого, но ограничился тем, что обезвредил. Если бы я позволил ему все рассказать вам, с вас сталось бы устроить для очистки совести сеанс гипноза! Я вывел вас из комы не для того, чтобы вы по собственной воле снова в неё впали.

— Вздор! — крикнула Лорен, стукнув кулаком по столу профессора Фернстайна. — Скажите мне правду!

— Вам хочется правды? А вы знаете, что правда — нелёгкое дело?

— Для кого?

— Сейчас для меня! Пока я поддерживал вашу жизнь в палате, он якобы жил с вами где-то ещё! Ваша мать утверждала, что до вашего несчастного случая он не был с вами знаком, но, когда он говорил со мной о вас, каждое его слово доказывало обратное. Хотите услышать самое невероятное? Он был настолько убедителен, что я чуть не поверил в эту басню.

— А если это было так?

— В том-то и дело, это выше моего разумения!

— И из-за этого вы всё это время мне лгали?

— Я не лгал вам, а берег от вопросов, на которые никто не сможет ответить!

— Вы меня недооценивали.

— Это случилось впервые, не станете же вы упрекать меня за это?

— Почему вы не пытались понять?

— Легко сказать! Это я себя недооценивал. У вас впереди вся жизнь, вы сможете загубить свою карьеру ради того, чтобы разобраться в этой загадке.

Я знал нескольких блестящих студентов, которые пытались сделать прогресс медицины слитком стремительным. Все они свернули себе шеи. Когда-нибудь вы поймёте, что в нашей профессии гениальность проявляется не в том, чтобы раздвинуть рамки познанного, а в том, чтобы суметь это сделать так, чтобы не поколебать ни мораль, пи существующий порядок.

— Почему бы тогда не попробовать?

— Потому что вы будете жить долго, а я скоро умру. Простое уравнение с временем.

Лорен замолчала. Она смотрела на своего старого учителя, с трудом сдерживая слёзы.

— Я вас умоляю! Избавьте меня от этого! Именно поэтому я хотел вам написать. Мы провели вместе чудесные годы, и я не хочу, чтобы вы вспоминали меня достойным жалости стариком.

Лорен обошла стол и крепко обняла Фернстайна. Он так и остался стоять, уронив руки. Немного погодя он неуклюже высвободился, сам обнял ученицу и зашептал ей на ухо: