Я произнесла адрес вслух — улицу, название кондоминиума.

— Записал, — сказал Зебровски.

Я открыла глаза и убрала ладони от Купера. У него задрожали веки, он испустил звук — тихий стон. Взгляд, который он бросил на меня с земли, был полон удивления и страха. Я тоже была удивлена, как и все прочие, но не могла позволить им это заметить. Что единение с Жан-Клодом и Ричардом увеличит метафизическую силу, я знала, но даже не думала, что к физической это тоже относится. Будь Купер человеком, мой удар сломал бы ему шею. Блин.

Зебровски уже был на телефоне.

— Кому ты звонишь? — спросила я.

— В Мобильный резерв. Нам нужна огневая поддержка.

— Подожди, — попросила я.

Зебровски стукнул по кнопке телефона, отключил его.

— Чего подождать?

— Если мы дадим им адрес, они могут сегодня же ночью туда броситься. Этого не надо.

— Этих гадов надо поймать, — возразил Смит.

— Да, но сейчас они на охоте. Дома их не будет, или они будут там не все. Мы упустим кого-то или всех вообще, а если нагнать в те края полицию, они узнают. И никогда в этот адрес не вернутся, и где их искать, мы и знать не будем.

— Мы не можем скрыть адрес, — сказал Рурк, — если нас спросят.

— Если адрес выйдет из этих стен, то будут ещё жертвы. Его мастер настолько силён, что ни один мастер вампиров в городе не почуял его присутствия. Это значит, что он отлично знает своё дело. Мобильный резерв — это те ребята, которых я хотела бы иметь рядом в бою, но к вампирской силе у них иммунитета нет. Они ввалятся ночью, когда он на пике своих возможностей, и могут погибнуть все до одного.

Все смотрели на меня, кроме Зебровски. Он уже допёр, его убеждать не надо. Маркони тоже сообразил, только постовых и Смита надо было ещё убедить.

— Зебровски, вызови Мобильный резерв и дай мне капитана Паркера.

Зебровски приподнял бровь:

— Ты уверена, что хорошо придумала?

— Нет, но он меня знает. И он командует Мобильным резервом. Соедини меня с ним.

Зебровски состроил гримасу:

— Ладно, твои похороны.

— Будем надеяться, что нет.

Я посмотрела на Иону Купера, вампира, бывшего истребителя вампиров. Он моргал, глядя на меня. Наверное, у него было что мне сказать, но сломанная челюсть болтовне не способствует.

Зебровски захлопнул телефон.

— Я оставил сообщение, он перезвонит.

Я кивнула и снова посмотрела на Иону. Все, что он знал, я выяснила, до конца. Я видела, как он участвовал в убийствах женщин. Видела его собственные воспоминания.

Я вздохнула.

— Пока мы ждём, что он перезвонит, помогите мне вывести задержанного наружу.

Зебровски посмотрел на меня, я на него в ответ. Настала его очередь вздохнуть:

— Смит, возьми его под другую руку. Выведем его наружу.

Смит посмотрел на нас как-то странно, но помог Зебровски поднять вампира на ноги. Купер тихо протестующе мычал и шипел проклятья себе под нос. Может, я и не сломала ему челюсть, или сломала не слишком сильно.

Зебровски и Смит подняли его на ноги и направились к двери. Я достала пистолет и пошла следом. Один из постовых спросил:

— Что они будут делать?

— Пойди посмотри, если хочешь, — усталым голосом ответил ему Маркони. — Я это уже видал.

Рурк и второй постовой, не могу припомнить его фамилии, вышли за мною. Это было как парад.

У меня на счёту более восьмидесяти убитых, и почти все на самом деле по закону. Но обычно я убираю плохих парней, когда для мира они уже умерли. Обычно мне не приходится их допрашивать, прикасаться. Обычно я не знаю, кем они были в жизни, а если знаю, у меня такое чувство, что я избавляю их от мучений — или было у меня такое чувство в те времена, когда я считала вампиров истинными мертвецами. Иона Купер был тем же, кто и я, и он предал все, за что стоял. Он пожертвовал слугами закона, приданными ему в помощь. Он ради развлечения убивал ни в чем неповинных женщин. Я все это знала, но лучше было бы, если бы мне неведомо было, насколько у него мягкие волосы, или что он уже был похоронен как герой. Вот почему всегда был обычай, чтобы палач приходил только в последний момент, когда наступает время казни. Если бы он попытался бежать или драться, его бы другие копы застрелили — убили бы его вместо меня. Но он не собирался, и никто не имел законных полномочий сделать то, что предстояло мне.

Мы вышли на площадку сбоку от парковки. Купер сообразил, что происходит, потому что даже с поломанной челюстью он обратился ко мне. Сначала слова шли туго, но стали идти быстрее. Страх преодолевает боль.

— Ты — слуга-человек Жан-Клода. Разве то, кем я был, отличается от этого?

— Я не убивала невинных гражданских лиц только за то, что мой мастер не любит стриптизерш.

— Я больше положил народу как охотник, чем как вампир, — сказал он и попытался обернуться посмотреть на меня, но это, очевидно, было слишком больно.