Шрифт:
Меллиора энергично затрясла головой и снова попятилась от него.
– Ты не слушаешь меня. Если бы ты понял, то помог бы мне. Ведь ты шотландец! Разве тебя это не возмущает? Король намерен подсунуть одного из норманнов, своего лакея и прихвостня...
– Ты считаешь, что сторонник короля может быть лишь лакеем и прихвостнем?
– Да, и к тому же кошмарным типом!
– И конечно, норманном?
– Разве можно забывать о завоевании Англии норманнами? Нас это обошло, а Англия завоевана.
Мужчина пожал плечами.
– Очень странно. Я слышал, что этот человек – шотландец.
– То, что ты слышал, – ложь, – нетерпеливо проговорила Меллиора, моля Бога о том, чтобы он выслушал ее и понял ее позицию. – Его отец был подданным короля еще до того, как король пришел из Англии. Мне наплевать, как он называет себя, но он норманн, завоеватель, противный, кошмарный, старый, норманнский рыцарь...
– Противный, кошмарный старик?
– Да! – выкрикнула она. – Ты меня понимаешь? Мужчина пожал плечами.
– В самом деле? Бедная девочка! Какая жалость!
– Так ты поможешь мне? – с надеждой спросила Меллиора.
Он улыбнулся.
– Ты поможешь мне! – прошептала она. Он поймал ее ладони и сжал своими.
– Нет, даже если солнце упадет с неба! – категорически сказал он.
Меллиора скрипнула зубами и стала считать про себя, чтобы успокоиться, но это не помогло. Она в ярости выдернула руки, осознав, что он заманил ее в ловушку и теперь смеется над ней. Она пыталась убедить себя, что ей нужно быть очень осторожной, что она рискует своим будущим, не говоря уж о своей жизни.
Но и это не помогло.
Меллиора закатила наглому незнакомцу оплеуху, и сделала это так проворно, что он не успел защититься. Однако, увидев, как на его щеке отпечатались следы ее пальцев, она тут же пожалела о содеянном. Взгляд его мгновенно стал острым, как нож, и холодным, как зимний лед.
Меллиора кинулась бежать.
Он догнал ее, схватил за рубашку, и ткань затрещала. Не обращая внимания на то, что кусок ее одежды остался у него в руках, она продолжала бежать. Чувствуя за спиной его шаги, она свернула к воде, надеясь нырнуть и под водой ускользнуть от него.
Ее обожгло холодом. Как бы ни было прохладно на берегу, а вода в реке была гораздо холоднее. Меллиора нырнула глубоко, но это ее не спасло. Он вынырнул, словно демон, из глубины, вытащил ее из воды и снова швырнул на песок. На сей раз он смотрел на нее с такой яростью, что Меллиора невольно затряслась. От одежды остались одни клочья, и она была почти голой. Меллиора закрыла глаза, не желая встречаться со взглядом незнакомца, боясь того, что он может сделать с ней.
– Н-не... н-не...
– Что «не»? – резко спросил он.
– Н-не... н-не смей...
– Ага! Значит, я не должен нападать на тебя? Не должен лишать тебя твоей добродетели? А ты мне скажи, есть она у тебя, добродетель?
Меллиора открыла глаза и встретила его неподвижный взгляд.
– Ты самонадеянный дурак. Можешь привести меня к королю и получить награду, о которой так мечтаешь, но если ты меня тронешь...
– Ну конечно, твои совершенно голые благородные прелести искушают меня!
Его насмешливый, бесстрастный тон настолько поразил Меллиору, что она замолчала. Однако продолжала сверлить его взглядом, не будучи вполне уверенной в том, что правильно поняла его слова.
– Отпусти меня!
– Отпустить тебя? Когда я так соблазнился тобой? Как я могу отпустить тебя, такую благородную и красивую?
– Зачем ты меня так мучаешь? – выкрикнула она и подумала, что вряд ли можно испытать больший страх или унижение. Эта мысль придала ей смелости. – Ты не посмеешь причинить мне зла, и мы оба это знаем. Ты...
– Гм, это как сказать. Видишь ли, есть разные викинги. Норвежцы, датчане, шведы... И все они любят вести переговоры. Вероятно, твои родственники хотят, чтобы ты вернулась непорочной и не разрезанной на части.
В таком случае хотелось бы знать, что они потребуют па переговорах взамен. А еще есть шотландские мятежники, которые могут заплатить за тебя хорошую иену, не слишком беспокоясь о том, вернулась ты к ним опозоренная или нет.
– Мои родственники убьют тебя, если ты...
– Если я?.. – вежливо спросил он.
Щеки Меллиоры залились густой краской. Она чувствовала, что его тело прикасается к ее обнаженному телу. Он смотрел на нес, и она не знала, что именно он видит. Ей хотелось заползти под одеяло, закрыть глаза, притвориться, что она никогда не убегала из теплого замка. Ее колотил озноб. Просто день был такой холодный, холодной была река. Она пыталась убедить себя, что дрожит совсем не от страха. И понимала, что лжет. Она должна как следует думать, прежде чем что-то сказать.