Сладостное забытье к ней не придет.

Она не спала и тогда, когда Уорик возвратился через несколько часов, хотя притворилась спящей.

Она слышала, как он отбросил меч, снял башмаки и тихонько подошел к ее кровати.

Меллиора не могла его видеть, но чувствовала, что он смотрит на нее. Ощущала откуда-то возникшее тепло в своем теле и даже ощущала вкус поцелуя, аромат и жар его тела.

Она едва не подпрыгнула, когда он дотронулся до нее, легонько проведя пальцами по волосам. Все же каким-то чудом она оставалась неподвижной, боясь даже дышать.

Уорик отвел локон от ее лица. И прикосновение было удивительно бережным и даже нежным. Ей захотелось еще глубже забиться под покрывало. Он смотрел на нее, а она не знала, что он в ней видит, и поэтому ей хотелось получше спрятать свое тело, свои мысли и душу.

Она сделала его своим врагом, и теперь поздно что-то менять. Он не доверяет ей, она не может доверять ему. Слишком много наговорила и наделала. Порой она и не хотела его обижать, но так уж получалось.

Что он в ней видит? Почему так долго смотрит на нее?

Наконец Уорик повернулся и вышел из спальни. Дверь за ним закрылась, и Меллиоре было слышно, как он возится в другой комнате. Наливает вино, пьет. Снова наливает...

Он остался в доме. А она все никак не могла заснуть.

В конце концов, Меллиора все-таки задремала, но почти сразу проснулась от пришедшей в голову мысли.

Уорик знал о ней много. Он видел ее в гневе, знал о ее строптивости и непокорности.

И он, конечно же, знал о том, что она хотела видеть своим мужем Эвана Маккинни. Кто-то сказал ему об этом. Меллиора постоянно думала о том, как горько и больно будет встретиться с Эваном после всего случившегося.

А сейчас... О Господи, что он сделает с Эваном?

Он угрожал убить любого при малейшем подозрении.

Меллиора вдруг почувствовала себя очень одинокой и напуганной.

Она пока не слишком хорошо знала Уорика. Однако при мысли о том, что вечер кончился бы гораздо лучше, если бы она заснула в его объятиях, испытывала странное волнение.

Будучи еще мальчиком, Уорик владел землей. Он получил наследство от матери; от отца ему тоже достались кое-какие владения. Это была добротная земля, хотя и слабо заселенная, да и замков на ней не было. Однако это не столь важно – ему нравился девственный покой родных владений. И вообще он горячо любил свой край и Шотландию в целом, ее холмы, долины, иззубренные утесы. Вместе с королем Уорик бывал в Англии; воевал и участвовал в пирах в Норвегии; путешествовал по Бретани, Нормандии; заезжал в Париж; принимал участие в боевых турнирах в Испанском и Германском королевствах. Одним словом, ему довелось повидать много интересного. Но он не видел ничего столь удивительного, как Голубой остров.

Они добирались сюда из Стерлинга неделю. Путешествие могло бы быть и более быстрым, но за ними следовали вьючные животные и повозки, нагруженные свадебными подарками и личными вещами Уорика. Их сопровождали десять слуг – восемь рослых парней и две горничные, а также десять вооруженных всадников, включая Ангуса. Джиллиан все время ехала рядом с Меллиорой. Уорик изображал постоянную занятость и старался держаться от жены подальше. В свою очередь, новобрачная была вежлива, холодна и держалась отчужденно. Он не мог придраться к ее поведению.

Ему иногда хотелось схватить ее и встряхнуть или даже вывести из равновесия и заставить браниться.

С ним она вела себя подчеркнуто любезно. С другими была само очарование. Меллиора очень мило разговаривала практически со всеми мужчинами, была деликатна со слугами. Она ехала на своей лошади рядом с Томасом, поддразнивала Гарта по поводу щетины на лице, приколола цветы к волосам сэра Гарри. Вечерами она пела, подыгрывая себе на маленькой арфе, иногда рассказывала легенды и предания. Воины и слуги рассаживались у костра и зачарованно слушали ее. Она умела зажечь и мужчин, и женщин, донести до них свои пафос и страсть. Да, она должна жить на своем любимом острове. Завладеть им без нее – значит обречь себя на кровопролитие.

В первые дни Уорику удавалось обходить Меллиору. Он то и дело оказывался в хвосте обоза, следил за тем, чтобы повозки не застряли в грязи или на трудных участках пути. Порой он готов был выбросить свою дорогостоящую ванну, а также кольчугу, доспехи и прочие военные атрибуты. Если бы он не был на службе у короля.

Но он состоял на королевской службе. И будет снова призван королем, когда Давид решит вновь расширять границы своих владений. Король дал ему время на то, чтобы утвердиться здесь, а потом наверняка призовет снова.

Дни были длинными, ночи казались беспокойными. Каждый раз, разбивая лагерь, люди Уорика сооружали для него и Меллиоры укрытия в лесу. Первой туда входила Меллиора, Уорик прогуливался по лесу, прежде чем присоединиться к ней.

Она спала.

Он лежал без сна. Рядом с ней. Он ни разу ее не тронул. Их всегда разделяло, пусть и небольшое, пространство.

Каждый день он чувствовал, что способен закипеть от гнева. Тем не менее, ему удавалось держать себя в узде. Да и мог ли он срывать на ней свой гнев, если она разговаривала столь ровно и любезно?