— Снимите, пожалуйста, верхнюю одежду!

— А где здравствуйте, доброе утро, день, вечер? Или здесь не принято приветствовать друг друга?

— Извините, добрый вечер!

— Вечер! Понятно! Вам того же, а не скажете, который час, если не секрет?

— Ну какой может быть секрет? — Она посмотрела на свои миниатюрные часики: — 18.37.

— Какого дня?

— Пятницы, 23 июня!

— Пятницы? Выходит, я здесь четвертые сутки?

— Да.

— Плохо!

— Что плохо? То, что вам помогли принять человеческий облик?

— Нет, это как раз хорошо. Плохо то, что я дважды не сдержал слово. Что подумают обо мне люди? Болтун — подумают, а я всегда свое слово держал! Вот что плохо!

— Это уже, извините, не мои проблемы. Дайте левую руку.

Она измерила давление — 130 на 80.

— У вас обычное давление какое?

— Вы же сами видели.

— Значит, с этим у нас порядок! Теперь я вас послушаю.

Она прослушала чуть ли не каждый сантиметр его спины. Увидев шрамы, спросила:

— Откуда у вас эти украшения?

— Забавы юности прошедшей.

— В юности по вас стреляли из автоматов и вы попадали под осколки мин?

— Ну раз вы такая понятливая, зачем спрашивать?

— И все же, скажите правду.

— Война! Афганистан, — ответил Егор, поворачиваясь к медичке лицом.

Она бросила на него быстрый взгляд и принялась слушать волосатую грудь.

— Дышите… не дышите… Отлично, — поставила женщина свой диагноз. — Вы здоровы! Сейчас снимем кардиограмму и на этом закончим.

— И все? — с сожалением спросил Егор.

Женщина вновь подняла на него глаза, и в них Астафьев увидел оттенок печали и даже какой-то еле уловимой жалости.

— Прошу вас не задавать мне вопросов. Все вы скоро узнаете сами. Договорились? — С одним условием.

— Каким?

— Мы познакомимся!

— Зачем? Может, мы видимся в последний раз.

— А ну, голубки, завязали воркование, — грубо вмешался в диалог качок. — А ты, телка, делай свое дело и проваливай, тоже мне, антимонию развели!

Егора взбесила выходка качка:

— Послушай меня внимательно, урод отмороженный. Первым делом, что я сделаю, когда встану, это сверну тебе челюсть, запомни это!

— Это ты, сука, за весь свой базар ответишь, «синяк» хренов!

— Твое счастье, что я не могу встать!

Перепалку прекратила женщина.

— Молодой человек, — как ни в чем не бывало обратилась она к охраннику, — прошу вас прекратить вмешательство в мою работу. Иначе о вашем безобразном поведении я доложу кому следует.

— Испугала! — огрызнулся качок. — Я тебе тогда доложу!

Но послушался, отошел в сторону, закурил, молча наблюдая, как медработник снимает кардиограмму.

— Так как вас зовут? — настаивал Егор, когда женщина крепила к его телу присоски.

— Лариса.

— Очень приятно. Красивое имя, а меня — Егор.

— Я знаю.

— Ну конечно, я мог бы и догадаться об этом.

— Мне ваше имя сообщили перед приходом сюда. — Она вновь как-то особенно взглянула на Астафьева. — Так, — продолжая работу, Лариса стала рассматривать ленту, выталкиваемую кардиографом, — что мы имеем?.. Полный порядок! Даже удивительно: после столь длительного запоя — и никаких изменений. У вас завидное здоровье, Егор!

— Вы посмотрели бы на меня в мои лучшие годы! Влюбились бы сразу.

— К сожалению, то, что было или могло быть в прошлом, не вернешь. Что будет в будущем, не предугадаешь! Все, я закончила. Вот здесь я оставляю таблетки. Это успокоительное и снотворное, хотя сегодня, после такого длительного сна, вы вряд ли уснете. Попросите лучше, чтобы вам принесли книги.

— У кого попросить? — с наигранным удивлением спросил Егор. — У этого имбецила, что в углу дымит? Да ему до утра только объяснять придется, что собой представляет книга.

Лариса улыбнулась.

— Хорошо, я сама передам насчет литературы. Какую предпочитаете? Боевики?

— Терпеть их не могу! Исключительно любовные, эротические романы, но в моем положении читать их вредно, так что попросите что-нибудь, чего я не читал, например Ремарка.

— Ремарка?

— Да. Имя мне уж очень нравится — Эрих Мария Ремарк! Звучит?

— Звучит! Хорошо, и до свидания, если нам предстоит встретиться, что зависит не от меня.

— До свидания, — ответил Егор.