По времени схватка не продолжалась и минуты, а справедливость была восстановлена: против Егора остался один противник. Зато какой! Самый желанный. Качок, ставший свидетелем такой мгновенной, убийственной атаки со стороны Астафьева, подрастерял уверенность в своих силах. И это легко можно было прочесть в его глазах. А значит, еще не вступая в бой, он уже проиграл. Но не просить же ему пощады на виду у босса? Это смерти подобно! Поэтому, явно пересилив себя, он, вдруг дико закричав, бросился на Егора. В руке мелькнуло лезвие ножа.

Вишняков среагировал мгновенно, увидев оружие в руках своего человека. Он встал и крикнул:

— Брек!

Но качок ничего не слышал и не видел, кроме ненавистного мужика.

Егор спокойно дождался, когда парень сблизится с ним, уловил движение вооруженной руки. Качок решил бить сбоку. Астафьев сделал шаг навстречу, остановил удар предплечьем левой руки. Тут же, блокировав запястье врага, дернул его руку влево и назад, одновременно рванув ногу качка вверх. Тот упал на спину, нож отлетел в сторону.

— Брек! — уже спокойней дал команду Вишняков, полагая, что все закончилось.

— Брек так брек, — ответил Егор и тут же, нагнувшись, нанес смертельный удар средним пальцем качку под кадык.

Тот дернулся, захрипел, дыхание перехватило, изо рта показалась пена.

— Я же приказал остановить бой! — взвился Вишняков.

— Извините, Дмитрий Петрович, — так же спокойно, будто ничего не произошло, ответил Егор, — не хотел я. Инстинкт на оружие, наверное, сработал. Как-то само собой получилось.

— Получилось! — сплюнул на пол Вишняков.

К забившемуся в предсмертных судорогах качку подошли Вишняков, Карельский и Трунов. Последний махнул рукой, сделав вывод:

— Это конец!

— «Получилось», — передразнил Егора Дмитрий Петрович. — Труп получился!

Егор стоял в стороне, разминая руки. Качок вскоре затих, в палату вошла Лариса. Она принялась осматривать выведенных из строя бойцов Вишнякова, бросив при этом на Астафьева восхищенный взгляд. Хоть кто-то рад его победе!

Качка вынесли. Вишняков, стоя посередине зала, спросил у женщины:

— Что с этими, Лариса?

— У двоих сложные переломы. Третий ничего, но сильный ушиб интимного места, долго бедняге теперь кровью писать. Плюс ко всему прочему у всех сотрясение мозга.

— Откуда ему взяться-то, мозгу? — пренебрежительно охарактеризовал своих поверженных бойцов Вишняков. — Ну ладно, везите их в клинику. И чтобы никто и нигде слова не проронил. К кому везти, знаете. Андрей, это тебя касается. Организуй госпитализацию этих придурков.

Вишняков обернулся к Егору, поставив руки на бедра:

— Да, Астафьев! Чего-чего, а такого исхода я никак не ожидал. Надо было послушать Трунова и не проводить этот идиотский бой. Но как ты их!.. В считанные секунды!

— Подготовка, — кратко ответил Егор.

— Подготовка, — согласился Вишняков, — не то что сейчас! Было время, готовили настоящих воинов. А скажи мне, неужели ты убил Горшка только за то, что он постоянно лаялся с тобой?

— Так качка звали Горшок?

— Ты не ответил на вопрос.

— Нет. Если бы он не достал нож, то остался бы жить. Получил бы свое, конечно, но жил бы. Как и остальные. Да, у двоих переломы, третий надолго о бабах забудет, но это пройдет, склеят ваших бойцов. Все же я работал в щадящем режиме.

— Ни хрена себе в щадящем! — воскликнул Вишняков.

— А при боевом столкновении вместо одного вы сейчас имели бы четыре трупа, с одним и тем же ранением горла.

— Слов нет, Астафьев! Но что мы стоим здесь? Идем.

— Это вы мне? — спросил Егор.

— А кому же? Экзамен ты сдал на «пять с плюсом», пойдем, отметим победу. К тому же узнаешь кое-что, обдумаешь. Идем.

Вишняков с Астафьевым прошли длинным коридором и вошли в обширный холл. По лестнице поднялись на второй этаж, в кабинет Дмитрия Петровича.

— Присаживайся, Егор. За столик для гостей.

Вишняков открыл бар, достал бутылку водки, две рюмки, поставил их на столик, затем принес тарелку с лимонными дольками, бросил пачку «Парламента» рядом с зажигалкой «Zippo».