— Эх, Тофик, в другое бы время встретиться. Дела у меня срочные!

— Какие дела? Работа? Плюнь на нее, у меня будешь работать, директором магазина будешь!

— Да не работа, друг, а дела! А это большая разница!

Казарян уловил в голосе бывшего командира какую-то скрытую печаль и еле уловимую тревогу.

— У тебя проблемы, командир?

— Да!

— Пошли, расскажешь! И не будь я Казаряном, если сегодня все твои проблемы станут проблемами тех, кто их для тебя создал!

Голос его был полон решительности и жесткости.

— А ты все такой же агрессивный, человек действия!

— Так чья школа? Кто нас в горах дрочил? Не помнишь? Да я смотрю, ты и сам еще не промах. Чуть что, ствол в живот.

— Видимо, от своих привычек боевых мы так никогда и не избавимся.

— Здесь ты прав! То, что было, навсегда останется с нами. Я до сих пор иногда просыпаюсь в холодном поту. Снится война проклятая, и никуда от этого не деться!

Так, за разговором, бывший командир отряда «Вепрь» и бывший его подчиненный, заместитель командира диверсионно-штурмовой группы отряда, бывший старший прапорщик Казарян дошли до современного офиса последнего.

Внутри все уже было готово к приему гостя.

— Ловко! — оценил оперативность людей Тофика Егор.

— А как ты думал? У меня только так! Как в отряде!

Астафьев с Казаряном присели за стол, накрытый различными яствами из ближайшего супермаркета. Посередине — неизменная пузатая бутылка армянского коньяка. Тофик хотел было налить, но Егор перевернул свою рюмку.

— Извини, брат, как-нибудь в другой раз! Если…

— Что «если»?

— Если он будет, этот другой раз!

— Так, командир! Вот это мне уже не нравится. Будь любезен доложить мне, что у тебя случилось! И подробней! На сегодня я побуду начальником!

— Ладно, слушай! Все равно без твоей помощи мне не обойтись, а поддержка с тыла — вещь весьма полезная.

— Вот именно, говори, я весь во внимании!

Егор рассказал своему бывшему подчиненному о событиях последнего месяца, не упуская ни малейшей подробности, зная, что опытный разведчик Казарян все равно уловит их и спросит о них.

— Вот так, Тофик! И теперь я должен вытащить женщину из лап чеченов.

— Вот, бля, суки, в натуре! Ну Вишняков!

— Ты знаешь его?

— Ты спроси, кого я здесь не знаю? Проще ответить будет! Но как тебя-то подставили? Ведь специально на тебя выходили, паутину плели, улики готовили! И ты прав, Егор Васильевич, девочку сдал кто-то из окружения самого Вишнякова, тот, кто работает на чеченов. И сдали ее из рук в руки! А это значит, что главный удар направлен на самого Вишнякова. Но каковы скоты? Шакалы! Ну ладно, мужчины сошлись в драке, пусть дерутся, на то они и мужчины, но почему должна страдать женщина? Одно слово — паскудство! Так! Давай прикинем, кто мог сдать дочь Вишнякова?

— Я перебью тебя, Тофик! За джипом может быть организовано наблюдение. Я не хотел бы, чтобы его обнаружили здесь, на стоянке.

Казарян взял трубку телефона.

— Коржик? Джип, к которому мы подходили, запомнил? Да, моего друга! Быстро отогнать его в ангар! И проверить на наличие радиомаяков, о результатах доложишь в офис! Выполняй! — Тофик повернулся к бывшему командиру. — Через несколько минут джипа на стоянке не будет.

— Я понял это.

— Так, вернемся к прежней теме, — продолжал Казарян, — кто мог сдать дочь Вишнякова? Во-первых, Карельский! Подонок еще тот! Этот за бабки на все пойдет! Но у него не было такого влияния на женщину, чтобы заставить самой прибыть к месту похищения. Ему бы она не поверила и сообщила бы о странном приглашении отцу или мужу! А кому бы она поверила, Егор, как не собственному мужу? Выходит, Хованский сдал свою жену? Смысл? Его запугали? Возможно! Но просто на испуг никто не пошел бы! Следовательно, что-то посулили взамен! А чем можно привлечь Хованского на свою сторону? Должностью Вишнякова, которого планируют выдоить выкупом и убрать вместе с дочерью! Как тебе моя версия?

— Если судить по тому, что ради того, чтобы заставить меня работать на них, Карельский идет на убийство собственной жены, кстати, моей бывшей супруги, то твоя версия имеет право на жизнь.

— Да, так оно и есть, Казарян умеет разбираться в людях! Где-то когда-то Вишня перешел кому-то дорогу, и перешел, оставляя кровавые следы. Вот и мстят ему! Ведь он не местный! Его сначала, насколько мне известно, пригрел его двоюродный дядя, некий Рудаков.

— Рудаков?

— Ты о начальнике его службы безопасности Сергее Рудакове подумал? Правильно подумал, Сергей — троюродный брат Вишнякова. Сначала Рудаков-старший ничего особенного собой не представлял, но с появлением Вишнякова, не сразу, конечно, но дела его резко пошли в гору. Однако перед смертью Николай Степанович передает фирму в собственность не своему родному сыну, а Вишнякову. Это тебе о чем-нибудь говорит?

— Я вообще этого не знал, удивляюсь, откуда ты это знаешь?

— Я уже отвечал на подобный вопрос! Бизнес заставляет знать, что происходит вокруг, и иногда такие вещи открываются, что просто жить не хочется среди всего этого дерьма. Но приходится! Семью кормить надо, детей учить за бугром надо. Чтобы хоть они по-человечески пожили! Так вернемся к теме. Тебе о чем-нибудь говорит факт того, что Рудаков-старший кидает собственного сына и все отдает двоюродному племяннику?

— Я затрудняюсь ответить!

— А говорить этот факт может только об одном. Что Николай Степанович Рудаков поднялся за счет Вишнякова. Именно деньги двоюродного племянника питали весь бизнес старика-ювелира. Вопрос: откуда объявился с такими деньгами Вишняков?

— И откуда?

— А вот тут нить обрывается. О Вишнякове известно с момента его появления здесь. Все, что было ранее, — сплошная мгла. Но, видимо, кто-то в этой мгле что-то сумел нарыть! Отсюда и действия против него! Так что ответ о причинах интервенции против Вишнякова кроется в прошлом!