Взгляд Виктории остановился на фиалках, что расцвели на окне. Но здесь не было чуда, просто им повезло, и они выжили.

А сможет ли выжить она? Всякое возможно, но без любви ей не расцвести. И все же если она вернет уважение к себе, то пережить это сможет. Уважение к себе. Не так уж много она и просит.

Виктория подняла голову. Сюзанна! Она не должна забывать о ней. Придет день, и ее маленькая девочка спросит о матери, которая отдала ее на воспитание. Она имеет право знать правду. И она не должна краснеть за свою мать, не должна стыдиться ее.

– Ну?
– Рорк нетерпеливо смотрел на нее, засунув руки в карманы.
– Чего ты хочешь теперь, Виктория?

Она глубоко вздохнула.

– Уважения к себе, - сказала она. Он рассмеялся.

– Как трогательно, но несколько поздновато. Ты потеряла его, когда избавилась от своего ребенка.

– Нет!
– резко воскликнула она.
– Я никогда не избавлялась от нее. По крайней мере это было совсем не то, о чем ты думаешь. Я любила своего ребенка, несмотря на то что я… я презирала ее отца.

Рорк помрачнел.

– Меня совершенно не интересуют твои романчики, - процедил он сквозь зубы.
– Что сделано, то сделано, ты расплатилась за это.

– Да.
– Она подняла на него глаза.
– Да, расплатилась. Я была… я была просто дурой - вот и все. Я думала, что Крейг заботится обо мне, а он просто хотел воспользоваться мной.

Она перевела дух. Глаза Рорка по-прежнему смотрели на нее враждебно-холодно. На какое-то мгновение ей захотелось замолчать и позволить ему уйти, но она зашла уже слишком далеко, чтобы остановиться. Очень медленно она повернулась и подошла к окну. Если не видеть эту враждебность в его глазах, она еще сможет найти в себе силы, чтобы закончить с ним разговор.

– Когда я узнала, что беременна, - сказала она, - я хотела умереть. Что я могла предложить своему ребенку? У меня не было никаких перспектив, никакого будущего. Я выросла без отца, только с матерью, которая работала от зари до зари, чтобы как-то прокормить меня и себя. Я не хотела обрекать своего ребенка на подобную жизнь.

– История, от которой можно прослезиться, - саркастически перебил он.
– Ты могла бы предложить ее для "мыльной оперы". Вполне подойдет.

Его слова больно резанули ее, но она твердо была намерена продолжать.

– Моя мать к тому времени была тяжело больна. Как я могла сказать ей, что беременна? Это известие убило бы ее. Одна мысль, что я повторяю трагедию ее собственной жизни… - Виктория положила руки на подоконник и, быстро моргая, чтобы удержать слезы, уставилась в окно.
– Я пошла к доктору Рональду за советом. А он…

– И он дал тебе прекрасный совет. Ты могла успокоить свою совесть и в то же время заработать столько денег, сколько и не мечтала.

– Черт возьми, Рорк!
– возмутилась Виктория.
– Не всякий ставит ценник на вещи, как ты привык думать. Я даже не знала об этой сделке, пока Александра не рассказала о ней. Она заплатила доктору. Это он про…

Голос ее пресекся, когда она увидела холодное недоверие в его глазах. Коротким резким движением она вдруг выхватила у него чек и разорвала его на мелкие кусочки.

– Вот!
– воскликнула она.
– Вот что я думаю о твоих деньгах, Рорк Кемпбелл! И если ты не веришь мне, то можешь… можешь…

Рыдания не дали ей договорить. Она взглянула на него глазами, полными слез, и отвернулась, закрыв лицо руками.

– Весьма трогательная история, но ты кое-что упустила, - сказал он непреклонно.
– Если ты не хотела денег за Сюзанну, то зачем приехала на Пуэрто-Рико?
– Он схватил ее за плечи и насильно повернул к себе. Его лицо виделось ей размытым сквозь мокрые от слез ресницы, но можно было и не смотреть на него, чтобы понять, как он зол.
– И зачем ты проникла в мою жизнь, если не собиралась шантажировать меня?

– Нет! Я никогда…

– Значит, ты отрицаешь это? Но я не верю тебе. Сначала ты охотилась лишь за моими деньгами.
– Его лицо исказилось, от муки ли, от гнева - не понять.
– Но, как только ты поняла, что я неравнодушен к тебе, ты решила рискнуть и сделать более крупную ставку.

Виктория сдавленно рассмеялась.

– Я даже не знала, что Сюзанна моя дочь, пока ты не рассказал мне о ее рождении в ту последнюю ночь.
– (Глаза Рорка сузились).
– Спроси доброго доктора, если не веришь мне, - сказала она горько.
– Или же спроси Александру, если сможешь добиться от нее правды.

Он мрачно усмехнулся.

– Теперь уже трудно спросить ее о чем бы то ни было. Я вышвырнул ее через час после того, как ты покинула остров Пантеры.

У Виктории перехватило дыхание.

– Это правда?

Он угрюмо кивнул.

– Да, я выгнал ее. А теперь, когда я знаю, что она не имеет никаких прав на Сюзанну, я вообще не собираюсь встречаться с ней.
– Его глаза скользнули по лицу Виктории.
– Ну, хорошо, - медленно произнес он, - допустим, ты прилетела в Сан-Хуан не для того, чтобы сорвать куш, тогда зачем?