Она с испугом взглянула на него, отчаянно желая и в то же время страшась поверить в это. Если это неправда, если он не любит ее…

– Как?
– прошептала она, ища глазами его глаза.
– Но как ты мог… как ты мог любить меня, когда думал… если считал меня способной на…

– Прости меня за это, любовь моя.
– Он нежно поцеловал ее губы, влажные глаза, лоб.
– Я никогда не верил в это в душе. Неважно, что сказала Александра, неважно, что мне рассказал доктор Рональд, мое сердце говорило другое. Оно напоминало мне о том, какая ты была нежная и добрая, как ласково обращалась со Сьюзи.
– Он наклонился и снова поцеловал ее.
– Но беда в том, что я человек, который не привык слушаться своего сердца. Будь это не так, я бы не был, наверное, таким невозможным кретином.

Слезы снова потекли по щекам Виктории.

– О, Рорк…

– Скажи мне, что ты все еще любишь меня, - прошептал он.
– Скажи, что я не убил твою любовь, когда просил уехать с острова в ту ночь.

Виктория улыбнулась и вытерла слезы.

– Я всегда буду любить тебя, Рорк, - сказала она.
– Всегда.

Он прижал ее к груди и снова поцеловал.

– Но что же нам делать вот с этим, - сказал Рорк, вынимая из кармана контракт.
– Ведь все эти соглашения стоят теперь не больше, чем бумага, на которой они написаны.

У Виктории задрожали губы.

– Я же тебе сказала, что никогда не буду пытаться забрать у тебя Сьюзи. Ты мне не веришь?

– Да, но, черт побери, ты же ее мать.
– Он озабоченно нахмурился, но она заметила какой-то лукавый огонек в его глазах.
– Ты мать, а я отец. Что же нам сделать, чтобы играть одинаковую роль в жизни нашей маленькой девочки?

Виктория боялась вздохнуть.

– Я не знаю, - пролепетала она.
– У тебя есть какая-то идея?

Рорк кивнул.

– Выходи за меня замуж, Тория. Будь моей женой и матерью Сюзанны.
– Он снова поцеловал ее.
– И позволь мне заботиться о вас обеих.

Теплый летний ветерок ворвался в открытое окно, тронув нежные бархатистые лепестки фиалок. Виктория увидела, как головки цветов наклонились, словно в знак одобрения, и сердце ее наполнилось радостью.

– Да, - сказала она, обвивая руками его шею.
– О да, любовь моя. Да!..

Бумаги выскользнули из его руки и упали на пол. И Рорк, и Виктория и думать забыли о них. А минутой позже забыли и обо всем остальном, обо всем на свете, кроме одного.

Любви.