— Вот она!

Подруги удивились. В голосе старушки звучало что-то вроде торжества.

— Вот она, зараза! — повторила старушка, и подругам стало ясно, что речь идет о батарее.

Как ни странно, но батарея была совершенно новой. Об этом свидетельствовали следы недавней сварки в местах стыков.

— И что с ней не так?

— Поменять нужно, — пояснила старушка. — На другую! На беленькую. Зачем мне такая ржавая? У меня прежняя была зелененькая. И то лучше. Зачем поменяли?

До подруг наконец стал доходить смысл претензий старушки. Она хотела уже покрашенную батарею центрального отопления, а горе-мастера из жилищной конторы поставили ей обычную, да еще покрытую слоем ржавчины.

— И что с того, что в той прежней свищи были? — настаивала старушка. — Не текли ведь? Пластилином залепила, и ладно. Батарея зелененькая, пластилин тоже. Чего еще-то?

Подруги переглянулись. Какой же температуры должны были быть батареи в комнате старушки, если пластилин держался на них и не плавился? Наверное, изнутри были сплошь забиты шлаками и грязью, так что тепло уже не могло пробиться к поверхности.

— Ну да, грели слабовато, — подтвердила бабушка. — Да ведь симпатично выглядели.

В общем, стремление старушки облагородить свое жилье за счет батареи подруги могли понять. Но чего она к этой батарее прицепилась? Свет на ней клином сошелся, что ли?

— А хотите, — услышала Кира голос подруги, — мы вам ее покрасим?

У Киры глаза на лоб полезли.

— В какой цвет хотите? — продолжала Леся. — В белый?

— Ты чего? — шепотом возмутилась Кира. — Откуда у нас краска?

— Купим.

— Времени нет!

— Найдем, — твердо сказала Леся. — Бабушке нужно помочь. Видишь же, как старушка по дизайну убивается.

В общем, Леся сумела настоять на своем. Подруги купили в магазине строительных товаров банку краски и две специальные кисти на длинных рукоятках. Краска тоже была специальная. В спокойном состоянии густая, словно сметана. Но стоило ее пошевелить, мигом растекалась. Но ржавое железо она покрывала равномерно. И тут же высыхала.

Пока подруги красили, старушка вертелась поблизости. И накрывала стол к немудрящему чаепитию с сушками и булкой с вареньем.

— А что это под вами в квартире не живет никто? — произнесла Кира, которой надоело возюкать кисточкой взад-вперед без всякого толку для их расследования. — Мы стучали, стучали, не открывают.

— Не живет там никто, — спокойно ответила старушка.

Подруги уже успели с ней познакомиться. И знали, что зовут ее Вера Ивановна.

— Померли все.

— Как же так? А квартира пустая стоит?

— Машенька там не живет, — подтвердила Вера Ивановна. — Как Маргарита Федоровна скончалась, так Машенька квартиру закрыла и уехала.

— А Маргарита Федоровна — это была хозяйка квартиры?

— Машина бабушка. Бедная женщина.

— Бедная?

— Не в смысле денег, этого у них как раз хватало. Бедная, потому что обоих своих сыновей похоронила. И двух мужей.

И Вера Ивановна, как и все пожилые одинокие люди, любящая поболтать, принялась самозабвенно выкладывать подробности жизни Машиной бабушки. Подруги слушали молча, не перебивая. Надеясь, что среди пустой шелухи найдется хотя бы одно зерно истины.

— Двое у Маргариты Федоровны мужей было. Двое. И от каждого у нее по сыну родилось. Младшего она следом за мужем схоронила. На кладбище малец простудился, когда отца его хоронили. Да так нехорошо получилось. Вроде бы и температура небольшая, а долго держится. Врачиха у нас тогда на участке молодая была, неопытная. Не смогла понять, что у ребенка воспаление легких начинается. Ну а когда температура уж под сорок подскочила да врачи из больницы приехали, уж поздно было. Сгорел мальчишечка меньше чем за сутки.

— Бедная! — вырвалось у Киры. — Действительно бедная женщина. И что же, она одна осталась?

— Не совсем. Квартира у них тогда коммунальная была. И дружно жили. Это уж потом дети переженились, сами детей нарожали и ссориться начали. Да только тогда второй сын Маргариты — Никита — квартиру выкупил. Соседей расселил, а сам с семьей и матерью тут остался.

К этому времени подруги уже закончили первый слой покраски. И устроились за столом, грызя сушки с маком и запивая их жидким, совсем несладким чаем. А Вера Ивановна продолжала рассказывать:

— Но когда Маргарита в первый раз овдовела, она с соседями еще дружно жила. Трое их было. Ивановы — супружеская пара, они две комнаты занимали. А Тамара — одна жила. Вот она, главным образом, за Маргаритой и ухаживала. Утешала ее. А потом и мужа нового приискала.

— Ну и как? — вырвалось у Леси.

Тема была, что называется, наболевшая. И она инстинктивно впитывала малейшие подробности, как губка воду.

— Неплохой человек был, — сказала Вера Ивановна. — Правда, выпить любил. Через это дело и умер.