– Да она сама споткнулась!

– Нет, она сказала, что ты ее столкнула!

– Я не поняла, дорогой, ты кому больше веришь, ей или мне?

– Тебе, – растерялся Вадим.

– Тогда в чем дело?

– В том, что Иван Александрович тебя к себе зовет...

– Разбор полетов, да?

– Похоже на то...

– Да? Летала Нинка, а разбирать меня будут? – истерично хохотнула Олимпия.

– Что с тобой? – внимательно посмотрел на нее Вадим. – Ты не перегрелась случайно?

– А может, и перегрелась, тебе-то что?.. Не ты же меня отчитывать будешь, а твой папочка. Он здесь круче некуда, а ты так, сбоку припека...

– Ты что несешь?

– Что есть, то и несу... Ладно, пойду к твоему папочке, пусть он меня по попке похлопает...

– Ты точно с ума сошла! – возмутился Вадим.

– А ты чего стоишь? Иди свою Ниночку утешай!

– Лима, не дури!

– А если у меня настроение такое?

– Тогда успокойся... Пойду скажу Ивану Александровичу, что ты не в себе.

– Не надо никуда ходить. Сама к нему схожу...

Переодеваться она не стала, явилась к Алтынову в пляжной одежде – короткие шортики, ярко-желтый топик, едва прикрывающий обнаженную грудь.

– Вы хотели меня видеть? – виновато улыбнулась она.

Всем своим видом Иван Александрович давал понять, что у него не хватит совести наброситься с упреками на такую красавицу. А если и набросится, то не с упреками...

– А ты как думаешь, зачем?

– За Нинку пилить... У вас же ай лав ю...

– Ну, наверное, что-то есть. Но дело не в том. Дело в том, что она могла утонуть...

– Но ведь не утонула...

– А если бы утонула?.. Я отвечаю за эту яхту. Я отвечаю за все, что происходит на борту. В конце концов я в ответе за саму Нину...

– А если ее ветром сдуло? – усмехнулась Олимпия.

И словно невзначай провела пальцем под нижним срезом топика.

– Ветер у тебя в голове... Что вы с ней не поделили?

Палец нашел себе пристанище в ложбинке между упругими бугорками бюста. Алтынов не сводил глаз с ее руки...

– Она хочет стать моей мамочкой.

Олимпия не врала и даже не преувеличивала.

– Твоей мамочкой?

– Да, сказала, что выйдет замуж за вас и заставит меня сосать сиську...

В конце концов она имела право и на небольшое преувеличение.

– Так и сказала? – завороженно протянул Иван Александрович.

– А что вам не нравится? То, что она выйдет за вас замуж, или то, что я буду сосать ее сиську?

Она призывно смотрела на него. Палец выскользнул из ложбинки и забрался на бугорок.

– С вами, с женщинами, одна морока...

– Морока может быть разной. Как может быть и очень приятной. Я не хочу, чтобы Нинка выходила замуж за вас...

– В общем-то, этого ей никто и не предлагает...

– Но она сказала...

– Мало ли что она сказала.

– Значит, это неправда... Что ж, я пойду!

Она не хотела уходить. А он не хотел ее отпускать.

– Нет, никуда ты не пойдешь, – покачал он головой.

– Почему?

– А если ты снова сбросишь ее в море?

– За вранье?.. Не плохо было бы... Но если вы за нее в ответе...

– Я в ответе за многих... В том числе и за моего сына... И за тебя. Потому что ты его жена...

Алтынов говорил, а в глазах сквозила досада. Как будто он был не рад, что Олимпия была замужем за его сыном...

– Вам это не нравится? – подзуживая, спросила девушка.

– Ну почему же... – смутился Алтынов. – Разве это плохо, когда у сына красивая жена...

– А разве хорошо, что сын спит с этой красивой женой?.. Ведь с ней может спать кто-нибудь другой, – жеманно улыбнулась Олимпия.

– Это ты о ком?

– О ком?.. Даже не знаю, о ком... А о чем это я вообще? – изумляясь самой себе, спросила она.

От кокетства не осталось и следа. На Ивана Александровича смотрела милая и невинная девушка. Именно таких и хотят отцы в жены своим сыновьям. А некоторые отцы просто хотят... Хотят, но не решаются сказать...

– Вот и я не знаю, о ком ты говоришь... – отрешенно, похоже, что в грешных раздумьях, проговорил Алтынов.

– Это называется, заговорилась... Извините, если я что-то не так сказала. Я, наверное, пойду. Вадим, наверное, уже заждался...