– Вы расскажете мне о них, мисс Монтроуз? – спросила девочка с широко распахнутыми глазами.

– Разумеется, в любое время, Робин. Сегодня вечером, если хочешь.

– Сегодня? Правда?

– Клянусь!

– Видишь, – сказала Молли улыбаясь, – разве я тебе не говорила, что мисс Монтроуз очень милая? А теперь мне надо бежать, а то попадет от миссис Рэтбоун, – она посмотрела на меня, вставая, – у нас уже как-то работала медсестра, которая иногда ужинала здесь вместе с Робин. Она тоже была доброй, правда, Робин? Мисс Каррутерс. Помнишь?

Девочка кивнула, но ее улыбка поблекла.

– Рэтбоун и бабушка отослали ее прочь. Они не отправят вас обратно, мисс Монтроуз?

– Нет, – ответила я уверенно. – Они меня никуда не отошлют. Только твой отец может это сделать, Робин.

– Значит, вы останетесь надолго-надолго! – крикнула она в восторге. – Потому что вы мне нравитесь и понравитесь папочке тоже. И вы станете со мной здесь ужинать иногда, как делала мисс Каррутерс?

– Если можно договориться с мисс Рэтбоун и твоей бабушкой, не вижу причин, почему нет, – я посмотрела на служанку, – что ты думаешь об этом, Молли? Можно это устроить сегодня вечером или они ждут, что я буду ужинать с ними внизу?

– Мисс Каррутерс ела с нами на кухне, – задумчиво сказала Молли, – но миссис Рэтбоун ничего не говорила о вас. Может быть, принести вам поднос сюда вместе с ужином для Робин?

– А ты можешь?

Она кивнула:

– Я принесу. Если им не понравится, они сразу скажут. Ужин в семь, мисс. Я обычно сначала приношу сюда ужин для Робин, а уж потом иду помогать миссис Рэтбоун сервировать стол для семьи.

Она вышла, улыбнувшись нам на прощанье, и мы с Робин посмотрели друг на друга.

– Тебе нравится Молли, не правда ли, Робин?

– Да, – ответила она серьезно, – Молли очень хорошая. Но вы мне тоже поправитесь, мисс Монтроуз. Я уже знаю. Если даже станете меня колоть и давать противные лекарства, когда вам скажет доктор Честер.

– А доктора Честера ты любишь, Робин?

– Конечно. Он приносит мне всякие сладости.

– Тогда ты знаешь, что он никогда не станет мне приказывать делать тебе уколы или давать лекарства без необходимости. Только для того, чтобы ты поправлялась скорее.

– Так и бабушка говорит.

– Значит, твоя бабушка очень умная женщина.

– Да. Папочка тоже говорит, что она умная. Потому что она старая?

– Ну, не совсем... Некоторые старые люди упрямы или глупы, они ничего не почерпнули из жизненного опыта, даже если им сто лет.

– Бабушка не такая? – спросила она живо. – Но зато так думают дядя Керр и дядя Клайв. Они поэтому ее не любят. Дядя Керр думает, что она злится на всех в "Вороньем Гнезде". Говорит, что ей нравится обижать других.

– Нам надо иметь свое собственное мнение о людях, Робин, – сказала я задумчиво, – возможно, твои дядя Керр и дядя Клайв сами не очень хорошо к ней относились. Она когда-нибудь обидела тебя?

– Нет.

– Тогда ты не можешь сказать, что она жестокая. Верно?

Девочка покачала головой:

– Я люблю свою бабушку. Я люблю ее очень-очень, мисс Монтроуз! Она вторая после папочки.

– И правильно делаешь, – весело сказала я, – и, кажется, ты умнее, чем дядя Керр, или дядя Клайв, или любой другой в "Вороньем Гнезде".

Я шутливо взъерошила ее светлые волосы, и вдруг, случайно обернувшись, увидела в открытых дверях Марту Уорбартон. Она стояла на пороге, опираясь на свою палку и наблюдая за нами.

– Вы не должны были заходить сюда, не получив указаний от доктора Честера, – сказала она резко, – или, по крайней мере, не поговорив со мной. Есть некоторые вещи, которые вам неизвестны о Робин. Вы могли ее случайно расстроить. И снова вызвать обострение болезни.

Я спокойно ответила:

– Не думаю, что наш разговор с Робин пошел ей во вред, миссис Уорбартон.

В ее темно-карих глазах я на этот раз не увидела гнева, в них притаилась глубокая печаль.

– И что это за разговоры по поводу ужина здесь сегодня вечером? Рэтбоун спрашивала меня, может ли Молли принести сюда поднос с вашим ужином.

– Робин скучно одной, мисс Уорбартон. Ей нужно общество.

– Молли Уотерс или ваша компания? – Она снова говорила ехидно, обидно скривив свои губы.

– Или ваше общество, миссис Уорбартон. Предпочтительнее ваше. Так я думаю. Когда здесь нет ее отца.

Она фыркнула с негодованием:

– Вы здесь не пробыли и пяти минут и уже диктуете, как нам жить! Робин и мне. Я должна ужинать внизу, каждый в доме знает и ждет этого. Я провожу с Робин столько времени, сколько могу.

– Как скажете, миссис Уорбартон. Простите меня, пожалуйста.