— Месье? — Он выглядел удивленным. — Нет, мадемуазель. Он никогда сюда не приходит. Свежие розы каждый день носит Саша. Это были ее любимые цветы...

— Спасибо, что поговорили со мной, Игорь. — Я почувствовала первый холодный порыв ветра на своем лице, который с моря достиг утеса.

— То, о чем вы спрашивали, это будет для вашей книги, мадемуазель? — поинтересовался он.

Ветер теперь лохматил мне волосы, небо быстро темнело. Показалось вдруг, что дом находится очень далеко отсюда. Не ответив на вопрос Игоря, я повернулась и пошла назад.

Я едва успела добраться до дому, как пошел ледяной дождь со снегом, и я уже не могла видеть океана из-за поднявшегося шквала. Я глянула на часы. Питер, наверно, уже ждет меня в библиотеке. Я сама составила план наших бесед. Но прежде чем пойти к нему, напомнила себе еще раз, что должна написать историю, которую хочет получить от меня мистер Лэтроуб, потому что в этом странном доме не могла противостоять искушению писать запрещенные части биографии — как будто чье-то невидимое присутствие принуждало меня открывать тайны прошлого.

Шерил встретила меня в коридоре.

— О, посмотри на себя, Саманта! Ты почти насквозь вымокла. Тебе надо брать с собой плащ.

— Я скорее заледенела, с неба сыплется лед.

Шерил улыбнулась:

— А утро казалось таким прекрасным для прогулок! Я хотела с тобой напроситься, когда увидела, что ты уходишь.

— Жаль, что не пошла. Было бы приятнее гулять вдвоем.

— А мне жаль, что ты не ездишь верхом. Я показала бы тебе окрестности и наши владения. Они простираются на мили. Но мы можем как-нибудь поехать на машине. Выберу хорошее утро, и поедем.

— С удовольствием поеду с тобой.

— Тогда договорились. Далеко ты ходила?

— Всего лишь на кладбище. Там был Игорь-старший. — Я сделала паузу. — А разве твоя мать не там похоронена, Шерил?

Ее лицо помрачнело.

— Нет.

— Почему? По той же причине, по которой в газетах того времени не появилось ни строчки о событии в «Молоте ведьмы»?

— Питер не любит вспоминать тот период жизни. До сих пор не хочет говорить об этом.

— Но почему, Шерил? Он стыдится того, что произошло в «Молоте ведьмы»?

И тут я увидела, как в синих глазах вспыхнул гнев, но лишь на мгновение, потом Шерил рассмеялась и взяла меня за руку.

— Странные вещи ты говоришь, Саманта. Разве ты найдешь более спокойное и счастливое местечко, чем «Молот ведьмы»? Здесь как будто время застыло, здесь все, как было полвека назад в России. У нас гораздо меньше проблем, их почти нет, по сравнению с людьми, живущими за стенами поместья.

— Наверно, этому есть причина, — пробормотала я.

— Наши люди счастливы только тогда, когда они много работают, и они умеют отдыхать по-своему. Им не нравятся музыка в записи или мыльные оперы. Наверное, они старомодны, но это правильный образ жизни. Мы счастливы здесь. Мы, вероятно, более здоровое общество, чем многие другие.

— Да, — вздохнув, согласилась я, — знаю. Но иногда мне хочется, чтобы ты перестала меня постоянно заверять, как вы здесь счастливы и довольны жизнью.

— Тебе понравилось бы больше, если бы мы ходили вокруг тебя с вытянутыми недовольными лицами, Саманта? — Она сделала такую забавную гримасу, изображая недовольство, что я рассмеялась.

— Нет. Этого я не хочу!

— Тебе трудно угодить. А ведь мы все очень стараемся, рассказываем все, что ты пи спросишь.

— Да, знаю. — И добавила запоздало: — Вы все просто замечательно сотрудничаете со мной. Особенно Питер.

Шерил улыбнулась, снова обретя безмятежный вид.

— Это напомнило мне, что Питер ждет в библиотеке, и нам лучше не оставлять его надолго наедине с бабушкиным портретом. Он страшно гордился ею.

— Послушай, Шерил, пока мы не вошли туда... — Я помолчала, подыскивая верные слова, потом произнесла: — Я читала в газетных вырезках о смерти твоей матери. Там говорилось, что несчастье произошло в Ширклиффе, здесь же, на заливе Мэй. Ведь это недалеко отсюда, верно?

— Миль тридцать или около того. — Ее глаза сузились. — Я могу отвезти тебя туда, если хочешь. Но уверяю, это напрасная трата времени, там нечего смотреть.