— Когда ждать вас обратно со снимками?

— Послезавтра. Где увидимся? Назовите место.

— Тогда здесь же. В десять утра. И если у вас будет время, сделайте снимки деревни и ее жителей.

Он кивнул:

— Договорились. Вам, наверное, известно, что ваших друзей из поместья не слишком-то жалуют в Дарнесс-Киле?

— И что они говорят о них?

— Люди здесь простые, и, если им что-то непонятно, это у них вызывает подозрение. Вы не заметили там кого-нибудь, занимающегося колдовством?

— Все, что я заметила, это некоторое невежество и навязчивое упорство сохранять привычки, привезенные из старой России.

— Что за человек этот Питер Кастеллано, Саманта? — спросил Ричард серьезно. И его коричневые глаза сделались вдруг строгими, внимательными.

Я машинально помешала кофе, задумавшись над ответом.

— Я еще не совсем его поняла. Он выглядит на двадцать лет моложе, чем можно ожидать.

Очарователен, мягок, любезен. А еще очень и очень красив.

— Его фанаты будут в восторге. Но что он такое на самом деле, Саманта? Я имею в виду не легенду, а живого человека.

— Среднее между легендой и застенчивым, чувствительным мальчиком, который жил взаперти за высокими стенами, полностью подавленный волей своей очень властной матери, пока не стал мужчиной и не сбежал во внешний мир во всеоружии своего потрясающего личного обаяния; очень богатый, но совершенно не подготовленный к новой жизни, ничего не знающий о реальном огромном мире. И в результате каждой женщине при встрече с ним хотелось взять его под свое покровительство, завладеть им.

— В дни молодости наших матерей, может быть. Но вот для вас, современной девушки? Вы могли бы влюбиться в такого человека?

— Нет. Конечно нет, Ричард.

Но искушение имело место, подумала я про себя.

Он вздохнул с облегчением.

— А как другие люди в доме? Они действительно такие, как вы описали?

— Они... необыкновенные. Взяли из империалистической России все самое лучшее и самое худшее. Абсолютно уникальные. Подумайте сами об этом. Мать Шерил хотела здесь все преобразовать, сломать некоторые традиции и суеверия. Но бедняжка потерпела поражение, вызвала лишь всеобщую ненависть. Все слуги возненавидели ее.

— Саманта, — в голосе Ричарда прозвучало участие, — еще одна вещь. Дядя Грегори... Мне кажется, ему не хочется, чтобы вы слишком глубоко раскапывали историю семьи и сломали установленный имидж кумира. Пишите так, как этого хотят «Лэтроуб Силвер» и Питер Кастеллано, и вы будете иметь свой бестселлер. Не будьте как мать Шерил, Саманта. Не восстанавливайте слуг против себя. Они повернутся к вам спиной. Они и без этого опасны. Я не хочу, чтобы вы прыгнули со скалы.

Я выдавила смешок, но почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Ричард, не глупите. Но я буду осторожна. Обещаю.

Напряжение на его лице сменилось широкой улыбкой.

— А знаете, — он наклонился ко мне через столик, — вы и ваша рукопись, как мне кажется, — лучшая инвестиция из всех, что дядя Грегори сделал в этом году.

— Но надо еще поработать. С точки зрения дяди... мистера Лэтроуба, история должна выглядеть как прохождение экзотических женщин через жизнь Питера Кастеллано.

— Уф! Через его спальню, вы хотите сказать? Не могу дождаться, когда можно будет почитать, — добавил он с сарказмом. — А парень был еще и женат! Ну и подлец! Я, может быть, старомоден, но для меня лишь одна вещь хуже, чем Казанова, — это человек, который рассказывает всему миру о своих победах!

— Может быть, вам обсудить это с дядей Грегори?

Оп криво ухмыльнулся:

— Это ни к чему не приведет, Саманта. Мораль дяди Грегори зависит от количества денежных знаков.

Я улыбнулась и поднялась из-за стола.

— Ладно, — сказал он, — пожалуй, мне пора отправляться в путь. Зовут Ширклифф и его неразгаданные тайны. Глядишь, и я вам хоть на что-то сгожусь.

Я рассмеялась, и мы вместе вышли из кафе. Серебряный «роллс» казался громадным рядом с красной маленькой спортивной машиной с открытым верхом. Игорь вышел из лимузина и открыл для меня дверцу.

Когда я оглянулась, Ричард Мэнсфилд стоял около своей спортивной машины, глядя нам вслед. Его светлые волосы лохматил ветер. Я помахала ему, а он поклонился мне в пояс, в старомодной манере прижав руку к сердцу. Я снова засмеялась и уселась поудобнее на бархатном с кожей сиденье.

— Кажется, хороший парень, — сказал Игорь.

— О да. Очень.

— Я таких знавал в армии. Сначала они меня не принимали. Но когда мы узнали друг друга получше, все стало в порядке. Мне кажется, не важно, как ты одеваешься, или какой длины носишь волосы, или как ты воспитан, главное, если ты хороший человек. Верно?