— Мистер и миссис Сильвер? Прошу вас, проходите.

— Вообще-то мы — мистер Сильвер и миссис Макрей, — поправила Джина, — Благодарю за приглашение.

Чтобы немного усыпить нашу бдительность и заставить нас расслабиться, мисс Уилкинс начала с обычной похвалы в адрес нашего сына. Он, дескать, очень милый мальчик, с хорошим характером, его любят учителя и ученики и так далее. А затем она выложила нам причину, по которой нас пригласили.

Оказывается, он совершенно и абсолютно неуправляем.

— Пэт никогда не грубит и не хулиганит, — начала свои объяснения мисс Уилкинс. — Не так, как другие. Он буквально все делает с улыбкой.

— Похоже на то, что он любимчик, — сказал я — никогда не мог удержаться от того, чтобы не защитить его, хотя бы просто замолвив за него слово.

— Он стал бы им, если бы ему хоть раз удалось усидеть на одном месте весь урок.

— Он немного рассеян. — Джина начала нервно грызть ноготь на большом пальце. Мне на секунду показалось, будто это ее, а не нашего сына вызвали к директору за плохое поведение. — Вы это имели в виду? Он позволяет себе бродить по классу, переговариваясь с ребятами и мешая им, в то время как все пытаются выполнить задание. — Она взглянула на меня, ища поддержки. — Нас уже не первый раз вызывают. Далеко не первый.

— Разрешите задать вам вопрос личного характера? — неожиданно сменила тему мисс Уилкинс. Может, прическа у нее и была весьма необычная, но вела она себя как типичная учительница, которых я немало повидал на своем веку.

— Конечно, — заволновалась Джина. Пауза.

— Ваш развод был очень напряженным?

— А разве они бывают другими? — вмешался в разговор я.

Мы шли вслед за мисс Уилкинс по коридору. В каждой классной двери имелось вставленное квадратное стекло. Это очень напоминало окошки для подглядывания в дверях тюремных камер. Мисс Уилкинс остановилась у одной из дверей, заглянула внутрь и отошла в сторону, приложив указательный палец к губам и мрачно улыбаясь. Мы с Джиной через окошко заглянули в класс, где учился наш сын.

Я сразу увидел его среди остальных тридцати шести учеников с одинаковыми взъерошенными макушками, одетых в одинаковые зеленые свитера, которые считались в этом районе чем-то вроде школьной формы.

Пэт находился в центре класса. Также, как и все, он склонился над рисунком, а я, глядя на него, подумал, что его волосы всегда удивительно блестят, прямо как в рекламе шикарного бальзама, даже тогда, когда его голове, как выражается моя мать, не мешает «задать большую стирку».

На доске учительница нарисовала то, что можно было бы назвать пародией на Землю — не слишком аккуратно выведенный мелом круг, затерянный в бесконечном черном пространстве. На круге виднелись едва узнаваемые очертания материков. Над рисунком она написала: «Наш мир».

Все старательно рисовали. Даже Пэт. И на мгновение мне даже показалось, что все в порядке. Во всем этом было что-то трогательное, потому что эти городские дети представляли самые разные этнические группы со всего мира.

Но оказалось, что мой сын склонился не над своим рисунком, а над чужим — он помогал маленькой девчушке раскрашивать ее картинку.

— Пэт, — обратилась к нему учительница, отвернувшись от доски, — я же просила тебя не вставать из-за своей парты.

Он проигнорировал ее замечание, беззаботно и свободно прогуливаясь от парты к парте, с обезоруживающей улыбкой разглядывая из-под своей золотистой челки рисунки других учеников. Направо и налево он раздавал комментарии по поводу картинок с изображением планеты Земля, над которыми усердно трудились дети.

— Да, — проговорила Джина, и по ее тону я догадался, что она с трудом сдерживает слезы. — Отвечая на ваш вопрос о разводе: он действительно был очень напряженным.

Подобные вещи мы всегда делали вместе.

Даже речи не было о том, чтобы в школу к директору шел кто-то один из нас, чтобы его отчитала эта чопорная директриса, больше похожая на панка, и чтобы потом в одиночку переживать за свое чадо.

Мы оба — его родители, независимо от места его проживания, и ничто никогда не может изменить данный факт. Так мы с Джиной договорились.

Вообще у Джины гораздо лучше получалось решать школьные проблемы Пэта, чем у меня. Для нее не было необходимости выгораживать его, потому что она всегда находила нужный подход к учителям, делилась личными проблемами, перетряхивала перед каждым любопытствующим наше «грязное белье», которое на сегодняшний день уже достаточно поизносилось и истлело. К тому же я принимал все гораздо ближе к сердцу, чем она. Или, по крайней мере, я больше поддавался унынию и впадал в депрессию. А все из-за того, что в глубине души я тоже считал наш развод основной причиной школьных проблем Пэта.

— Не вешай нос, Гарри. Он перерастет это, — сказала мне Джина, когда мы сидели в местной забегаловке и пили кофе. Мы всегда приходили сюда после очередного вызова в школу. Вообще-то мы заходили сюда еще тогда, когда Пэта не было на свете. Теперь же правило выпить по чашечке кофе со взбитыми сливками в середине дня стало для нас пределом общения друг с другом.

— Он хороший ребенок, все его любят. Просто умница. Но ему трудно приспособиться, привыкнуть ко всему. Это не синдром нехватки внимания или как там это называется по-научному. Просто он пытается приспособиться.