— Что бы я ни сделал, я все равно потеряю его, — ответил я. — Я проигрываю в любом случае, правда?

Найджел Бэтти внимательно смотрел на меня:

— Постарайтесь сделать все, что можете, для своей семьи. Вот мой совет. Не как юриста, а как человека. Берегите то, что имеете, мистер Сильвер. Любите свою семью. Не ту семью, которую вы когда-то имели, а ту, которая у вас есть сейчас.

У входа в супермаркет путь нам с Пегги преградила полная молодая женщина, которая кричала на капризного маленького мальчика лет пяти.

— Я повторяю тебе, Ронан, в последний раз: нет, черт побери!

— Но мне хочется, — хныкал Ронан, размазывая слезы и сопли по дрожащему подбородку. — Хочу, мама. Хочу. Хочу!

— Ты больше не получишь, Ронан. Можешь хотеть сколько угодно. Но ничего не получишь, ясно? Ты уже достаточно получил сегодня. Тебе станет плохо, если съешь еще. Я тебе дам немного завтра, если будешь слушаться и хорошо пообедаешь.

— А я хочу сейчас, мама. Прямо сейчас.

— Ничего ты не получишь. Разговор окончен. Замолчи, Ронан.

— Хочу, хочу, хочу!

— Вот тебе, Ронан! — крикнула женщина не сдержавшись и, схватив за руку сына, резко крутанула его, сильно шлепнув по заду. Раз, еще раз и еще.

Тут я понял, что женщина не толстая, а беременная. Ронан замолчал на секунду, округлив от удивления глаза, а потом заревел по-настоящему, Беременная молодая женщина потащила ребенка за собой, и его крики раздавались сначала в отделе кулинарии, а потом — в хозяйственном.

Мы с Пегги понимающе переглянулись. Она сидела в магазинной тележке лицом ко мне, болтая ногами. Я был уверен, что в тот момент мы с ней подумали об одном и том же: «Господи, как хорошо, что у нас все по-другому».

Мы с ней частенько чувствовали себя в с супермаркете на особом положении. Мы с ужасом взирали на всех этих доведенных до изнеможения молодых и частенько беременных мамаш, оттаскивающих своих ревущих чад от полок с конфетами, а также на хмурых, зловеще молчащих папаш, готовых взорваться по первому поводу, поданному их капризничающими, надутыми детьми. Мы с ней в таких случаях думали, что у нас все не так.

Мне казалось, что Пегги считала такое поведение неприемлемым. А всех этих орущих детей невоспитанными. Для восьмилетнего ребенка у нее было необыкновенное чувство такта, достойное Нэнси Митфорд. Все эти ужасные люди, конечно же, не имели никакого представления о том, как следует себя вести в супермаркете. Простонародье. Для меня же это было гораздо больше, чем проявление невоспитанности в магазине.

Когда Сид бывала занята на работе, готовя очередной банкет в Вест-Энде, мы с Пегги вдвоем отправлялись за покупками в супермаркет. И я частенько наблюдал за папами и мамами, делающими покупки со своими родными детьми, и думал: «Ну, чему же тут можно позавидовать?»

Когда наблюдаешь за перебранкой между родителями и их родными детьми, что же тут хорошего? Особенно в многолюдном супермаркете незадолго до его закрытия было легко поверить, что не все у них так уж замечательно, как кажется.

Мы с Пегги получали удовольствие. Может потому, что все же не так часто вдвоем отправлялись за покупками и от этого воспринимали все как маленькое приключение. Хотя теперь это случалось чаще и чаще, потому что «Еда, славная еда» набирала обороты. Мы радостно ходили по рядам, Пегги держала список предполагаемых покупок, сидя на удобном детском стульчике магазинной тележки, и хохотала, когдая начинал разгоняться и быстро катить тележку по проходам между рядами стеллажей с продуктами. И хотя для всех мы, должно быть, выглядели как еще один папаша с дочкой, у нас никогда не возникало перебранки, как между родными детьми и родителями.

Мы с Пегги всегда смеялись в супермаркете.

По крайней мере, так был о до сегодняшнего дня.

Во всем был виноват тигр Тони. Если бы у Пегги не имелось неисправимой привычки по три раза в день есть «Фростиз», то и этот поход в супермаркет прошел бы, так же спокойно и безобидно, как всегда.

Но тигр Тони все испортил.

— Теперь хлеб, — нахмурилась Пегги, читая список продуктов, составленный ее мамой.

— Купили, — ответил я.

— Молоко.

Я поднял вверх пластиковую бутылку с молоком пониженной жирности:

— Присутствует!

Пегги рассмеялась, потом прищурила глаза:

— Ту… Ту-ту…

— Туалетная бумага. Смотри, Пег. Мы взяли столько, что ей можно будет обмотаться нам всем!

— Тогда остался мой завтрак. — Мы находились в ряду по соседству с бакалеей, где на полках стояло множество ярких коробок с изображением призывно улыбающихся героев мультфильмов. — «Фростиз». Они самые кр-р-рутые!

— Нам не нужны «Фростиз», Пег. У нас есть дома кукурузные хлопья, и много.

— Но не «Фростиз», не с тигром Тони. Они кр-р-рутые!