— Ей приснился страшный сон, — прошептала Сид. — Что-то про ее папу, который упал с мотоцикла. Она сейчас уснет покрепче, и я отнесу ее в детскую.

— Ничего. Пусть спит здесь.

— Ты не возражаешь, милый?

— Без проблем.

Я поцеловал свою жену и отправился спать на диван. Я действительно не возражал.

Сегодня ночью Пегги нуждалась в своей маме. Лежа в одиночестве на диване, мне не нужно было беспокоиться о том, что Пегги может проснуться среди ночи, или о том, что Сид слишком устала, чтобы заниматься сексом, или что я натянул на себя все одеяло. Здесь некого было обнять, но никто и не станет нарушать мой сон.

Что-то в этом есть — спать на диване. К этому привыкаешь.

— Тебе необходимо как-то вернуть романтичность в свою жизнь, — заявил Эймон, обращаясь ко мне. Он ковырял вилкой в тарелке с макаронами. В последние дни он мало ел. — Чуть больше интереса, Гарри. Чуть больше страсти. Ночи, когда ты не можешь уснуть, потому что быть врозь невыносимо. Ты должен помнить об этом. Вспомни, как было раньше. Очень постарайся.

— Думаешь, мне следует купить жене цветов? Он закатил глаза.

— Я думаю, что тебе следует завести любовницу.

— Но я люблю свою жену.

— Ну и что? Роман — это общечеловеческое право. Как право на еду, воду и крышу над головой.

— Ты не роман имеешь в виду. Ты говоришь о том, чем занять свою плоть, об элементарном траханье. Как всегда, у тебя на уме только твой несчастный отросток.

— Называй это, как хочешь, Гарри, — сказал он, ощупывая взглядом официантку, которая забрала его нетронутую тарелку. — Но когда имеешь кое-что на стороне, то браку это не вредит. Наоборот, только укрепляет его.

— Попытайся объяснить это моей жене.

— Жена твоя ничего не узнает.

— Но я-то буду знать. Ты не понимаешь. Я не хочу заводить другую женщину. Я хочу вернуть свою жену. Чтобы все было так же, как раньше.

— Мне просто смешно смотреть на вас, женатиков, — хихикнул Эймон. — Вы жалуетесь на недостаток эмоций под брачным одеялом. Но вам не хватает смелости осмотреться и поискать чего-нибудь на стороне. Ты точно знаешь, что тебе нужно, но смелости у тебя не хватает, чтобы это получить.

— Так брак на том и стоит, — не сдавался я.

— На чем, на разочаровании? На безысходности? Потере иллюзий? На том, чтобы спать с кем-то, кто тебе уже не нравится? Звучит чертовски привлекательно, Гарри. Здорово. В таком случае я лучше останусь холостяком.

— Мне все еще нравится Сид, — уверенно заявил я.

Я иногда наблюдал за лицом Сид, когда она не видела, и был поражен, насколько очаровательно она выглядела, насколько глубокие чувства она вызывала во мне, даже ничего для этого не делая.

— К тому же я думаю, что я ей тоже все еще нравлюсь. Я хочу сказать, когда она вспоминает обо мне.

Эймон рассмеялся моему заявлению.

— Я хочу сказать, что брак не кончается с завершением медового месяца, — проговорил я.

— Но медовый месяц — самая лучшая часть брака.

— Не придумывай ничего по поводу наших сексуальных отношений. Тут все в порядке, когда у нас на это хватает сил. Просто я не знаю. Похоже, что из наших отношений исчезла какая-то искра. Сид все время занята на работе. Или приходит домой уже уставшей. Или отключили горячую воду. Раньше так никогда не было.

— Женщины меняются, Гарри, — сказал Эймон, откидываясь на спинку стула. — Тебе необходимо понять, что женщина меняется в зависимости от периода ее жизни.

— Как это?

— Ну, например, с тринадцати до восемнадцати лет женщина подобна Африке — девственной территории. С восемнадцати до тридцати — Азии. Она так же горяча и экзотична. От тридцати до сорока пяти она подобна Америке: уже вся исследована, но еще полна богатых ресурсов. С сорока пяти до пятидесяти пяти ее можно сравнитьс Европой; немного устала, чуть выдохлась, но все еще обладает множеством достопримечательностей. Ну а с пятидесяти пяти и дальше — она как Австралия. Все знают, что она где-то внизу, но мало кто захочет отправиться туда. — Он поднялся.

— Когда ты вернешься, тебе придется подыскать пример получше.

— Да-а. — грустно протянул Эймон. — Когда вернусь. Извини меня.

Он вышел в туалетную комнату. На студии мы решили, что Эймон возьмет отпуск на столько времени, сколько ему понадобится, чтобы привести себя в порядок. Я знал: он расстроен тем, что надо прерывать шоу. Но телестудия настаивала, чтобы он полностью избавился от привычки к наркотикам, прежде чем его снова выпустят в эфир. Поэтому мы организовали этот обед, чтобы я постарался уговорить Эймона обратиться за профессиональной помощью.