— Не так, Гарри, — вздохнула Пегги. — Ты слишком много кладешь начинки.

Своими ловкими маленькими пальчиками она показала мне, как нужно правильно лепить пирожки, и у меня стало получаться. Было видно, что Пегги млеет оттого, что смогла выступить в роли учительницы. И некоторое время мы все вместе работали в общей пирожковой гармонии.

Вдруг по непонятной причине я ощутил беспокойство и сказал:

— Знаете что, я, наверное, поеду проведаю маму.

— Почему бы и нет? — ответила Сид. — Она будет рада.

— Вы тут справитесь без меня?

Они обе были слишком добры, чтобы ответить на этот глупый вопрос.

Я не единственный, кто тосковал по Пэту, Был еще и маленький симпатичный мальчуган с перепачканным лицом, который гонял на видавшем виды велосипеде, великоватом для него.

— А где Патрик? — спросил он.

— Пэт? Пэт уехал. Еще на прошлой неделе. В Америку.

Мальчик кивнул:

— Я знал, что он уезжает, но не знал, что он уже отъехал.

— Да, отъехал. То есть уехал. Ты с ним вместе учился?

Но мальчишкауже умчался, лихо накручивая педали велосипеда, который, казалось, принадлежал старшему брату или сестре. Этот маленький мальчик тоже не знал, чем заполнить день без моего сына.

Берни Купер. Первый и лучший друг моего сына.

Когда я был мальчишкой, я знал множество людей, к которым мог пойти в гости без предупреждения, понимая, что мне всегда будут рады. Теперь все приятели выросли. И единственным человеком, к которому я мог заявиться без приглашения, оставалась моя мама.

— Гарри, — сказала она, впуская меня в дом, — привет, дорогой. А я как раз собралась уходить.

Я был поражен:

— В воскресенье? Ты уходишь куда-то в воскресенье?

— Я иду в клуб вместе с тетушкой Этель. Мы там разучиваем ковбойские танцы.

— Ковбойские танцы? Но я думал, что мы вместе посмотрим телевизор.

— Ой, Гарри, — рассмеялась мама, — я смогу смотреть телевизор сколько угодно, когда умру.

Тут раздался звонок в дверь, и в прихожую вошла семидесятилетняя соседка в ковбойском наряде. Вместо привычного кардигана, юбки в цветочек и удобных босоножек, тетушка Этель была одета в жилетку, расшитую блестками и бахромой. На ней также имелись ковбойские сапоги и шляпа.

— Привет, дорогой Гарри. Пойдешь с нами танцевать?

— Ты потрясающе выглядишь, Этель, — воскликнула моя мать. — Энни, детка, где твой пистолет?!

— Скорее, бабка, где твой пистолет?! — И они обе, не сдержавшись, расхохотались.

— Этель там уже была, у нее есть кое-какой опыт. Правда, Этель?

Тетушка Этель скромно улыбнулась:

— Я разучила такие фигуры, как «Легкое скольжение», «Притопы» и «Безумные ножки», но у меня еше плохо получается «Танец ча-ча» и «Шуршащий клевер».

Она начала неуклюже пританцовывать по гостиной, чуть не опрокинув зеленый пуф.

— Шаг прямо левой с переносом тела, затем слегка согнуть правое колено, поворачивая ступню из стороны в сторону, теперь поднять правое колено чуть выше.

— Это твой «Танец ча-ча», Этель?

— Нет, дорогой. Это «Клевер». Больше того, скажу тебе, что это очень хорошо помогает от прострела в спине.

Я посмотрел на тетушку Этель, потом на свою мать.

— Не может быть, чтобы ты отправилась в таком наряде, — сказал я, обращаясь к ней!

Но мне не стоило беспокоиться. Моя мать собиралась сначала просто пойти и посмотреть, понравится ли ей это, а потом уж думать о покупке ковбойского костюма. Я вышел вместе с ними из дома, и, только когда тетушка Этель уже подъезжала на своем «Ниссане» к воротам, моя мать повернулась ко мне:

— Он вернется к тебе, дорогой. Не тоскуй. Мы его вернем.

— Ты думаешь? Я не очень уверен в этом, мам.

— Всем детям нужен отец.

— В твое время все было по-другому. Сейчас отцы уже не значат так много для детей, как раньше.

— Каждому ребенку нужны оба родителя, дорогой. Поверь мне. Танго танцуют вдвоем.

У меня не хватило духу напомнить маме, что сейчас уже никто не танцует танго.

Даже она.

Тетушка Этель посигналила и опустила стекло машины:

— Кибитка подана!

Домой я вернулся уже около полуночи.

В кровати было тесно. Пегги спала в обнимку со своей мамой, посасывая во сне большой палец. Ее темные волосы прилипли колбу, отчего казалось, что девочку мучает лихорадка.