Корри пошла дальше, проглядывая на ходу вывески: ювелир, театр, бальзамировщик, бесчисленные магазины. Час спустя, расстроенная и уставшая, Корри вернулась к дверям дома Милли. Погруженная в свои безрадостные мысли, она не сразу заметила человека, нетерпеливо прохаживающегося перед домом, и чуть не столкнулась с ним.

– Дональд!

У Корри подкосились ноги, от неожиданности она чуть не уронила Альберту на землю. Девочка расплакалась и теснее прижалась к Корри.

– Я вижу, ты теперь читаешь газеты. Пристрастилась к журналистике по пути сюда? Кстати, как тебе понравилось путешествие вверх по Юкону?

Дональд саркастически ухмыльнулся. На нем были дорогое дубленое пальто из телячьей кожи и мягкая шляпа, из-под которой выбивались черные спутанные волосы. Карие глаза, блестящие и напряженные, и ослепительной белизны зубы придавали его лицу еще более развязное и самодовольное выражение. Шрам на руке по-прежнему был уродливо вздут и багров.

Корри невольно отступила от Дональда поближе к двери, сердце колотилось, в висках стучала кровь. Она постаралась успокоить себя тем, что на оживленной улице и к тому же среди белого дня он ничего не может ей сделать. В крайнем случае она закричит. Дональд не сводил с нее восхищенных глаз.

– Такой хорошенькой женщине следует быть очень осторожной на улицах. Среди здешних мужчин много грубиянов.

– Вот как? – Корри смело взглянула в лицо Дональду.

– Кто этот человек, с которым ты приехала в Доусон?

– Это мистер Хилл, я наняла его в проводники.

Корри украдкой поглядывала на дверь дома. Маленькая Альберта крутилась у нее на руках. Где же Милли? Если бы она догадалась выйти, Корри была бы спасена! Ее мозг лихорадочно работал. Каким-то образом Дональду удалось выследить ее. Он неумолимо шел по следу, и остановить его невозможно никакими силами. Он никогда не отступит от своего, потому что уверен, что рано или поздно будет обладать ею. Корри вдруг поняла, что Дональд что-то говорит, причем уже довольно долго.

– …так что тебе почти удалось обвести меня вокруг пальца. Я даже подумал, что ты оставила свою идею насчет Аляски. Вообрази мое изумление, когда я встретил тебя в Дайе. Ты неслась сломя голову по улице, как перепуганная до смерти маленькая девочка.

Дональд улыбался, его полные сладострастные губы отвратительно искривились. Корри знала, что ему нравится видеть ее растерянность и отчаяние. Ее страх действовал на него возбуждающе.

– Да, я убегала от тебя.

Корри старалась говорить спокойно и твердо.

– Но сейчас это уже неважно. Я обручена с Эвери Курраном и собираюсь выйти за него замуж. Я уже написала ему на прииски, и через день-два он приедет за мной. Надеюсь, ты понимаешь, что все отношения между тобой и мной исчерпаны. Извини, если я доставила тебе какое-нибудь беспокойство… – Корри вспомнила о выброшенном кольце и покраснела. – Я не хотела причинять тебе зла.

– Боже мой, какая трогательная речь! Ты выступаешь с нею перед всеми отвергнутыми поклонниками? Как же ты не можешь уразуметь, мисс Корделия Стюарт, что я намерен жениться на тебе? Что я проехал сотни миль для этого и другое решение вопроса меня не устроит?

Корри оглянулась. В нескольких сотнях футов от них на тротуаре о чем-то горячо спорили двое мужчин. Это вселило в Корри смелость. Дональд не сможет причинить ей никакого вреда на виду у людей.

– Мне жаль, что я не могу оправдать твоих надежд, но моим мужем будет Эвери, и…

Корри натолкнулась на холодный, тяжелый взгляд Дональда и замолчала. Он подошел к ней совсем близко и взял за руку. Корри вспомнила, как он нес ее вверх по лестнице в спальню, и похолодела от ужаса.

– Корри, ты не понимаешь. Не отрицаю, я приехал сюда ради денег. Я заключил здесь несколько выгодных контрактов. Но другая причина, по которой я оказался здесь, – это ты. Ты нужна мне как воздух, я хочу, чтобы мы были вместе. И не только из-за завещания твоего отца – хотя очевидно, что нам обоим нужны его деньги. Но еще и потому, что… – пальцы Дональда стиснули ее руку до боли, – …потому, что я жить не могу без тебя. Не могу с тех пор, как впервые увидел тебя, тринадцатилетнюю, вполне созревшую женщину. У тебя уже тогда было такое тело, что…

– Дональд! – Корри попыталась высвободить свою руку. – Я уже сказала, что это невозможно. Отпусти, мне нужно идти. Я понимаю, что ты должен чувствовать, но…

– Ты понимаешь? Как ты можешь понимать, что я чувствую, когда не могу заснуть ночами от постоянных мыслей о тебе? Или когда я вспоминаю, что ты выбросила мое кольцо, как будто это какой-нибудь ненужный хлам. Как будто это я ненужный хлам!

Корри испуганно пятилась к дверям. Ну почему же Милли не может выйти!

– Дональд, неужели ты не можешь понять, что никогда не получишь состояния моего отца? Мне не нужны его деньги. Ни двадцать процентов, нисколько. И Эвери они тоже не нужны. Мы поженимся и будем жить счастливо. И это не зависит ни от папиного завещания, ни от тебя!

Глаза Дональда гневно запылали, но Корри продолжала свою жестокую речь:

– Что касается тебя, если ты хоть чем-нибудь попытаешься помешать нам, я напишу Эмосу Бардлею, поверенному отца, о том, что ты преследуешь меня и вынуждаешь к сожительству. И он аннулирует завещание.

Корри вовсе не была уверена в том, что это возможно. Но ее слова произвели на Дональда сильный эффект: он отступил назад и смотрел на нее во все глаза с испугом и недоверием. Корри тем временем продолжала:

– Да. Он обвинит тебя в правонарушении и вычеркнет из списка папиных наследников! Он сделает это! Мистер Бардлей – старый друг нашего дома и знает меня с детства.