Корри затаила дыхание, когда поняла, что эти шикарно разряженные и беззаботно веселые женщины – пресловутые танцовщицы из дансинга, которых восхищенные и сладострастные поклонники осыпают деньгами и золотым песком. А рыжеволосая – Корри слышала, как подруга называла ее «Кэд», – должно быть, сама Кэд Уилсон, которая, как говорят, выходит на сцену в поясе из золотых самородков, преподнесенных ей «королями Эльдорадо», богатейшими людьми в Доусоне. Ходят слухи, что этот пояс такой длинный, что Кэд несколько раз оборачивает его вокруг талии.

Корри переборола свою робость и подошла к женщинам.

– Простите, вы не знаете, кто хозяин этого салона?

Та, что помоложе, надула свои полненькие губки и ответила:

– Это китаянка. Ее зовут Ли Хуа.

– Вы сказали – Ли Хуа?

Ну конечно! «Цветущий персик» – так переводится ее имя на английский. Так, значит, Уилл Себастьян не ошибся, Ли Хуа в Доусоне! Корри не предпринимала никаких попыток разыскать свою бывшую подругу и служанку, помня, как та предала ее. Кэд Уилсон с любопытством смотрела на Корри.

– Вы что, знаете ее?

– Да, знала… очень давно.

– У нее трудный характер. Но с волосами она умеет обращаться. Из любой может сделать красавицу, если только захочет.

Корри была поражена. Она пробормотала что-то бессвязное и направилась к дверям салона. Ли Хуа была предательницей, но что-то внутри Корри заставило ее перешагнуть этот порог.

Салон помещался в небольшой комнате с железной печкой, кроватью и длинным столом со стульями. Ли Хуа приложила определенные усилия, чтобы украсить безыскусную обстановку: кровать была покрыта цветным шерстяным пледом, а грубый деревянный стол – красивой кружевной скатертью. На нем были аккуратно разложены расчески, щетки, тюбики помады, щипцы для завивки волос, большой набор китайских благовоний, разноцветные бусы, ожерелья из черного янтаря, стразовые гребни и заколки.

В комнате находились две женщины. Одна – в белой шелковой блузке и с уложенными в высокую прическу иссиня-черными волосами – сидела спиной к двери. Другая – развязная девица с недовольным лицом, – вероятно, была клиенткой.

– Нет, я не хочу, чтобы было гладко. Я хочу, чтобы было много кудряшек и все наверх – вот так, а по бокам, чтобы как будто ветерок подул. Ты понимаешь? Я хочу эффектно выглядеть, черт побери!

Черноволосая женщина слегка склонила голову в насмешливо-услужливом поклоне. Но девица, не замечая этого, продолжала прихорашиваться перед зеркальцем и отдавать распоряжение обиженным раздраженным тоном:

– Я хочу быть похожей на Кэд Уилсон! Ты же сделала ее красивой, я тоже хочу! Я возьму вот этот черный янтарь и гребень с блестками. Сколько это стоит? А впрочем, неважно, я все равно куплю. У меня хватает золотого песка.

– Хорошо. Гребень и ожерелье стоят по десять долларов.

– Десять долларов!

Корри не слышала этого возмущенного возгласа, она подошла ближе к столу и почти прошептала:

– Ли Хуа! Неужели это ты?

Китаянка обернулась и от неожиданности выронила из рук гребень. Корри увидела знакомое бледное лицо, открытый от изумления рот, блестящие карие глаза, в глубине которых залегла бесконечная тоска.

– Корри!

Глаза Ли Хуа мгновенно увлажнились. Скандальная особа уставилась на округлившийся живот Корри и закричала:

– Что здесь происходит? Я пришла первая! Придется тебе, милочка, подождать своей очереди!

Корри не обратила на нее внимания.

– Ли Хуа, ты ведь должна была поехать в Дайю и сесть на пароход!

– Как видишь, я этого не сделала.

Тут в их разговор снова вмешался визгливый голос клиентки:

– Послушай, Цветущий персик или как тебя там. Ты должна сначала обслужить меня, а потом ее, иначе я не заплачу тебе ни цента. Слышишь ты, узкоглазая потаскуха? У меня нет времени сидеть здесь и ждать, пока вы будете чесать языками. Я работала всю ночь и хочу спать.

Ли Хуа нагнулась, чтобы поднять гребень и быстро, из-под ресниц, взглянула на Корри.

– Хорошо, хорошо, мисс. Выбирайте ожерелье.

– Я возьму это. Нет, лучше вот это.

Корри плотнее запахнулась в шерстяную шаль и пошла к выходу. Через мгновение она стояла на Франт-стрит в толчее прохожих, мальчишек-разносчиков и торговок свежеиспеченным хлебом. Но уйти у Корри не хватало духу. Ли Хуа так изменилась. У Корри было ощущение, что на долю девушки выпало много испытаний с тех пор, как они расстались.

Вскоре из дверей салона вышла недавняя клиентка Ли Хуа в широкополой шляпе, водруженной на пышную, усыпанную фальшивыми драгоценностями прическу. Она гордо проплыла мимо Корри, распространяя запах дешевого одеколона. Корри толкнула дверь и снова вошла внутрь.

– На твоей вывеске сказано, что ты гадаешь по руке. Погадай мне. Я хочу знать, что мне уготовано в будущем.

Корри запахнулась в шаль, чтобы меньше был виден живот. Ли Хуа поднялась со стула и пошла к печке, опираясь на палку и глухо стуча по полу гипсом. Она показалась Корри еще более маленькой и хрупкой, чем раньше. И очень уставшей.