– Поговорить о Сэйне, о том, как вообще идут дела, – сказал мужчина так тихо, что телохранитель не мог его слышать.

– Когда?

– Сейчас.

Она спросила:

– Где?

Петерсон секунду подумал, затем внезапно поднялся на ноги и потянул девушку за собой.

Другим он сказал:

– Мы с Соней хотим пойти в библиотеку и присмотреть парочку книг, чтобы скоротать время.

Бесс заметила:

– По-моему, это самая нелепая отговорка, которую я когда-либо слышала.

Соня вспыхнула, но возражать не стала.

Билл ответил за нее:

– Вы сплетница, Бесс Далтон, беспринципная женщина, самая настоящая ведьма, каких в свое время жгли на костре.

– Но я говорю правду, – откликнулась она.

– Боюсь, что нет. Мы действительно хотим посмотреть книги, потому что невероятно устали от компании, в которой вынуждены находиться, и...

Бесс устало улыбнулась:

– Да идите, идите. Все знают, что этот пораженческий дух в первую очередь исходит от вас.

Когда молодые люди вышли из кухни, никто не обратил на это особого внимания.

Кроме Рудольфа Сэйна.

Войдя в библиотеку, Билл Петерсон плотно прикрыл тяжелую дверь тикового дерева и на секунду прижался к ней ухом, поднеся палец к губам, внимательно прислушиваясь, как будто думал, что кто-нибудь мог за ними следить.

Удовлетворенный, он отошел от двери и подвел Соню к одному из двух черных кожаных кресел, усадил и сам присел в другое.

Он сказал:

– Как нам убедить Сэйиа в том, что все это время он ищет нашего убийцу не в том месте? – Голос у него был низкий, спокойный, но требовательный. Лицо прорезали вызванные беспокойством морщинки, губы твердо сжались в полной гармонии с прищуренными, настороженными глазами.

– А он правда ищет не там?

– Вы же знаете, что да.

Она беспокойно заерзала в кресле.

– Я сама не уверена в том, что знаю.

– Вы понимаете, кого можно считать самым вероятным из всех подозреваемых.

– Знаю.

– Соня, пожалуйста.

Она ничего не сказала.

– Однажды вы без колебаний назвали человека, которого больше всех подозреваете.

Тогда вы очень уверенно настаивали на своих выводах.

– Думаю, что да.

– Вы ведь не передумали, правда?

Девушка секунду подумала:

– Нет.

– Хорошо, потому что, если бы вы переменили решение, думаю, я смог бы уговорить вас вернуться к первоначальному варианту.

Она наклонилась вперед:

– Вы что-то знаете?

– У меня была парочка... тревожных опытов, – ответил мужчина, так крепко сжимая подлокотники кресла, что костяшки пальцев побелели.

– Когда?

– Прошлой ночью, в воскресенье.

– И эти ваши тревожные опыты, – сказала она, заранее боясь получить ответ, – имели отношение к...

– Кеннету Блендуэллу.

Она поднялась и начала расхаживать из стороны в сторону.

Петерсон остался сидеть.

– Рудольф клянется, что это не мог быть Блендуэлл.

– Я слышал, – желчно откликнулся Билл.

– Почему вы считаете, что он ошибается?

Петерсон тут же расслабился и отпустил подлокотники, как будто все время ждал именно этого вопроса и боялся, что его не зададут; казалось, ситуация несколько сотен раз прокручивалась у него в мозгу до тех пор, пока не была найдена самая впечатляющая версия.

– Прошлой ночью, когда я обнаружил, что наше судно затонуло, я рассказал об этом Сэйну и предложил сходить к Блендуэллам, одолжить у них лодку. Хотя наши семьи испытывают сильную взаимную неприязнь, мне казалось, что в подобном случае они не будут настолько упрямы, чтобы отказать нам в помощи. Сэйн велел мне идти.

– Я знаю.

– Да, но вы не знаете, что произошло в "Доме ястреба".

– Их лодки затонули?

– Произошло нечто большее.

Она вернулась в кресло и сидела, дожидаясь продолжения истории.

– Когда я постучал в дверь, на стук вышел Кен Блендуэлл, – продолжал Петерсон. Глаза у него были отсутствующими. – На нем были грязные белые джинсы, промокшие почти до колен, и белые полотняные ботинки, в которых при каждом шаге хлюпала вода. Выглядел он так, как будто за секунду до моего прихода закончил довольно-таки утомительную работу. Кен захотел узнать, зачем я пришел, пришлось перейти прямо к делу...

– Кто, черт побери, стал бы топить ваше судно? – спросил Блендуэлл, едва Билл закончил свой рассказ.