— Вспомнил! — воскликнул Фарго. — Он сказал, что работает в «Винном погребе». Это магазинчик по продаже спиртного недалеко отсюда. Когда Бегли не пришел за фотографией, я позвонил туда. Но мне сказали, что он больше не работает. — Фарго посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Алекса. — Имя Бегли вам ни о чем не говорит?

Мы покачали головами.

— Не могли бы вы его описать, мистер Фарго?

— Ну, только ту часть, которая не была закрыта бородой. Волосы седые, как и борода, волнистые и очень густые. Седые брови, серые глаза, нос прямой, облупившийся от солнца. Неплохо выглядит для своего возраста, только зубы плохие. Похоже, в свое время ему пришлось несладко. Не хотел бы оказаться его врагом. Он здоровенный парень и выглядит довольно сурово. На нем была спортивная рубашка с короткими рукавами, так что я мог рассмотреть его бицепсы.

— А рост?

— Дюйма на три-четыре выше меня. Значит, шесть футов с небольшим.

— Как он говорит?

— Ничего особенного. У него, конечно, не гарвардское произношение, но без вульгаризмов.

— Он не сказал, зачем ему нужна фотография?

— Сказал, что у него с ней связаны личные воспоминания. Он случайно увидел ее в газете, и она напомнила ему кого-то. Я тогда еще подумал, что быстро же он примчался. Фотографию опубликовали в утренней воскресной газете, а в полдень он уже был у меня.

— Вероятно, он сразу после этого направился к вашей жене, — заметил я Алексу. — А как эта фотография попала в газету? — обратился я снова к Фарго.

— В газете ее сами выбрали из пачки, которую я послал. Они часто печатают мои фотографии, я когда-то работал у них. А почему они выбрали именно эту, не могу сказать. — Он посмотрел на фотографию и протянул ее мне. — Просто она хорошо получилась, а мистер Кинкейд со своей женой — очень привлекательная пара.

— Спасибо, — горько произнес Алекс.

— Ну что ты, дружище, это ведь комплимент.

— Естественно.

Я забрал у Фарго снимок и подтолкнул Алекса к выходу, пока он не дал волю своему отчаянию, которое у него могло в любую минуту смениться яростью. Его мучило не только исчезновение жены, но и жалость к самому себе. Видно, его терзал вопрос, стал он мужчиной или нет.

Я не вправе был осуждать его за эти переживания, но должен признаться, что делу они не помогали. Поэтому, когда мы добрались до «Винного погреба» неподалеку от автомобильной стоянки, я не взял Алекса с собой, а оставил сидеть в его красной спортивной машине.

В магазинчике царила приятная прохлада. Я был единственным посетителем, и продавец выскочил из-за прилавка навстречу.

— Что угодно, сэр?

На нем был пиджак из шотландки, язык слегка заплетался, а маслянистые глаза указывали на то, что он относился к известному типу людей, которые начинают пить с утра и продолжают до вечера.

— Мне нужен Чак Бегли.

Он как-то скуксился, а в голосе появились жалобные нотки.

— Мне пришлось его уволить. Он работал на доставке, и частенько покупатели не получали своих заказов.

— И давно его уволили?

— Недели две назад. Он и проработал-то у меня всего пару недель. Эта работа не для него. Я ему не раз говорил, что он достоин лучшего. Чак Бегли — умный парень, когда в форме.

— Не знаю.

— Да? Я думал, вы его знакомый.

Я показал ему удостоверение.

Он выдохнул мне в лицо струю воздуха, пахнущего мятной жвачкой.

— Он что, в бегах?

— Может, и так. А почему вы так подумали?

— А я-то еще удивился, когда он пришел наниматься на работу, зачем такому человеку идти на доставку. А что он сделал?

— Еще не знаю. Вы не могли бы дать мне его адрес?

— Думаю, что могу. — Он погладил сизоватый нос, поглядывая на меня сквозь пальцы. — Только не говорите Бегли, что я дал его адрес, а то он меня прибьет.

— Ладно.

— Он живет у одной моей покупательницы. Можно сказать, гостит. Мне, конечно, очень не хотелось бы доставлять ей неприятности... — Он задумался. — Но если Бегли преступник, я этим только окажу ей услугу. Не правда ли?

— Думаю, что да. Так где она живет?

— Шируотер-Бич, семнадцатый коттедж. Ее зовут Мадж Герхарди. Поезжайте по шоссе к югу и через две мили увидите поворот на Шируотер. Только не говорите никому из них, что это я вас послал. О'кей.

— О'кей.

Я распрощался.

Шируотер-Бич оказался довольно старым кварталом, состоящим из нескольких десятков коттеджей, расположившихся вдоль берега. Синева океана проблескивала в узких просветах между домами. Внизу, за островерхими крышами, над самой водой кружила неутомимая крачка в поисках рыбы.

Мы поставили машины на дорожке, ведущей к дому, и я убедил Алекса пока не выходить. Коттедж номер семнадцать оказался, облезлым строением, державшимся на сваях, словно старик на костылях. Я постучал в серую обшарпанную дверь, в доме раздались тяжелые медленные шаги. Дверь открыл бородатый мужчина лет пятидесяти или около того.