– Мне деньги не нужны, – сказал Индиана.

– Тогда давайте, заплатим Захарову, чтобы он вернул бумажку.

– А ты в курсе, сколько он попросит? – вспылил Индиана.

– Сколько?

Джонс вначале несколько раз открыл рот, не издав ни звука, потом, наконец, выдал:

– Столько, сколько язык сможет выговорить!

Это аргумент!

– Ты что не понимаешь, ради чего он все это делает?! – удивилась Жанна.

– Ну, объясни.

– Ради любви!!!

– Ха-ха-ха!!! – картинно рассмеялся я. – К кому?

– К Мэрилин, – пояснил Джонс на полном серьезе.

– Да она умерла дано! Понимаете! А если бы дожила до наших дней, ей было бы за семьдесят! Вряд ли он был бы в нее влюблен.

– Она – идеал. Она все равно умерла бы молодой, – заверил Индиана тоном, не терпящим возражений.

– Ты просто трусишь, – заявила подруга.

Тут я задумался. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять, права ли она. Немного покопавшись в области сердца, я пришел к выводу, что мне не страшно. Точно, не страшно. Я даже удивился. Сказывается скитание по тюрьмам.

– Я не трушу, – в полной уверенности сказал я.

– Врет, – не поверил Джонс.

– Он никогда не врет, – вступился за меня Беатриса.

– Ложь противоречит третьему правилу его отца, – пояснила Жанна.

– Четвертому, – поправил я ее.

– Андрея надо убедить, – догадался Индиана.

– О какой любви вы говорите?! – начал я наступление. – О любви к картинке? О страсти к фотографии? Это же всего лишь клочок бумаги! Переработанная древесина и типографская краска!

– Много ты понимаешь! – вскричала Жанна.

– А что тут понимать? Мы не должны рисковать ради прихоти фетишиста.

– Значит, говоришь, клочок бумаги?! – на глазах у Жанны выступили слезы.

– Да, всего лишь клочок бумаги!

Жанна встала, ушла в коридор и вернулась со своей сумочкой. Порылась в ней, достала кошелек и извлекла из отделения, в котором богатые люди хранят кредитные карточки, маленький снимок.

– А это ты видел? – захлебываясь слезами, спросила она.

С маленькой черно-белой фотографии три на четыре на меня смотрела бледная невзрачная молодая женщина. Беатриса встал и подошел ко мне за спину.

– И что?! – не понял я.

– Это Лада, – сказал Беатриса

– Это моя мать, – Жанна всхлипнула.

Я не ожидал этого. Тут у меня пыл немного поубавился. Я присмотрелся к снимку. Ничего особенного. Наверное, дочь в папу.

– Ну, ты сравнила! Мать и какая-то Мэрилин! – тем не мене попытался спорить я.

– Ну и что? – возразила Жанна. – Я ее, между прочим, вообще не помню. У меня даже поводов меньше ее любить, чем у него.

– Ну, не скажи. Кровь и все такое.

– Она меня бросила.

Прежде чем ответить мне пришлось хорошенько подумать.

– Разница в том, что ты можешь при желании ее найти. Послать запрос, поехать за границу и отыскать. Я думаю, что она уже давно раскаялась и плачет о тебе. Она материальна!

– Как ты не поймешь! Мне этого не надо. Я этого боюсь. Зачем она мне? Вот у меня есть этот кадр. И все! Больше мне ничего не нужно! Я люблю эту фотографию, я разговариваю с ней. Я с ней плачу. Она – мой друг с детства. Мне не нужен человек, – Жанна всхлипнула. – Получается, что я тоже фетишист?

Я не знал что ответить. Такие порывы не по мне. Таких чувств я никогда не переживал. У меня разболелась голова. Я со всей безысходностью понял, что этот город и эти люди могут делать со мной все, что им заблагорассудится.

– Без тебя нам не справиться, – сказала Жанна.

– Я никогда ничем подобным не занимался, – обреченно сказал я. – Между прочим, он положил папку в маленький сейф. Даже если мы проникнем в офис, даже если сможем открыть дверь в его кабинет, нам никогда не вскрыть сейф. Потому что среди нас нет медвежатников.

– А какой там сейф? – спросил Беатриса.

– Откуда я знаю? Сейф, как сейф. Маленький, блестящий, стоит на тумбочке.

– Какой у него замок? Цифровой или от ключа? Есть там замочная скважина?

Я напрягся, вспомнил сейф и Захарова, кладущего ключ в карман.

– Сейф закрывался ключом, – сообщил я.

– Ура! – почему-то закричала Жанна. Индиана даже вздрогнул.

– Завтра пойдем в магазин и ты покажешь мне, какой сейф ты видел у этого козла, – сказал Беатриса. – Может, не точь-в-точь, хотя бы приблизительно похожий.