Беатриса накрыл стол. Мы убрали бумаги и стали пить чай. За разговорами у нас с Жанной созрел план. По нему выходило, что я своим ходом добираюсь до дебаркадера, спускаюсь туда с фонариком и прокладываю себе путь до Захаровского офиса. Индиана в это время загоняет в глухой двор машину и присоединяется ко мне. Машину он должен поставить у дебаркадера, чтобы она закрывала кузовом люк. Мы пробираемся к офису Захарова и воруем сейф. В это время Жанна должна на всякий случай отвлекать охранников. Как она это будет делать, мы не решили и положились на ее интуицию и вдохновение.

Наша с Джонсом цель – этим же подвалом доставить сейф к машине и привезти его домой. Дома Беатриса откроет его, мы достанем Мэрилин, а сейф вернем на место. Немного подумав, Беатриса сказал:

– Этот план не годится. Во-первых, вы не сможете без меня открыть кабинет Захарова. Он наверняка заперт, а ключ у охраны. Во-вторых, глупо туда-сюда таскать сейф, рискуя быть схваченными. Проще, если я пойду с вами, вскрою его на месте, и мы прямо там заберем Мэрилин. В этом был резон.

– Тогда Индиане незачем спускаться в подвал. Пусть просто сидит в машине, готовый в любую секунду сорваться с места.

– Итак, – подытожил я. – В определенное время мы с Беатрисой спускаемся в подвал, находим офис Захарова, проникаем в него и воруем автограф. Жанна в это время отвлекает охранников, а Джонс сидит в машине. Выйдя обратно, мы с Беатрисой грузимся в тачку и на всех порах мчим домой. А Жанна?

– Вы дадите мне сигнал, и я сама как-нибудь доберусь.

– Как будем держать связь? – спросил Беатриса.

– По сотовым, – предложила Жанна. – Нужно завтра положить всем на счета побольше денег и перевести сигналы на вибрацию.

Прибыл Индиана. От него за версту пахло бензином и машинным маслом. Он был чумазым и выглядел уставшим.

– Снял головку двигателя, – перед тем, как уйти в ванную, сказал он. – Буду регулировать клапана.

– Как вы думаете? – спросил Беатриса, когда Инди зашумел водой, – он заметил?

– А утром вы разве не виделись? – спросил я.

– Я проснулась самая первая, – гордо сказал Беатриса, – и успела привести себя в порядок.

– Тогда, – сообщила Жанна, – я думаю, что не заметил.

– Представляю, какой он испытает шок, когда узнает, – предположил я.

– А кто ему расскажет? – обиделся Беатриса.

Нашу полемику прервал появившийся Индиана. Он слегка умылся, распустил хвост, и мохнатые сальные волосы упали на покатые плечи.

Жанна навалила ему какой-то запашистой еды, а Беатриса принялся объяснять наш план. Схема ограбления не вызвала у Джонса особого энтузиазма. Еще бы. Все так просто. Ни тебе вертолетов, ни химического оружия и заброшенных заводов. Полное отсутствие романтики. Индиана вяло ел, хмурился и икал. Тем не менее, план ему принять пришлось из-за полного отсутствия альтернативы.

Я подумал, что его плохое настроение можно объяснить еще и тем, что роль, отведенная Джонсу, была не геройская и второстепенная. Он был готов ради своей Мэрилин на гораздо большие лишения и жаждал поступков.

Потом мы говорили про Захарова. Жанне никак не удавалось понять, как я мог дружить с таким человеком. Я же склонялся к мнению, что в те годы он был нормальным парнем и просто очень сильно изменился.

– Люди не меняются, – возразила Жанна.

– Еще как меняются, – не согласился с ней Беатриса. – Особенно когда прошлого становится больше, чем будущего.

Сказано это было не в тему разговора, но меня почему-то поразили эти слова. А Беатриса-то, оказывается философ. Я подумал, что нахожусь сейчас как раз в том возрасте, когда прошлого уже больше будущего, и мне стало грустно.

– В последнее время постоянно слушаю «Ретро FM», – сказал я.

Никто меня не понял.

Ночью я никак не мог уснуть. Гудели трубы в туалете, кто-то из соседей пустил воду в ванну. Где-то наверху надсадно кашляла женщина. Я понимал, что не спиться мне не из-за этого. Что-то происходило с моей жизнью, а я никак не мог придумать этому название.

Котята облюбовали на ночь наше с Жанной ложе. Один спал у меня на ногах, другой у Жанны на голове. Кто из них кто, я уже не разбирал. Под утро они, резонируя, урчали. В этот раз секса не было, хотя мне очень хотелось.

Я встал аккуратно, чтобы не разбудить девушку.

Синяки и ссадины на моем лице напоминали желтую осеннюю листву на красной шершавой земле, сквозь которую пробивалась пожухлой травой редкая небритость. Тусклый свет и мутность зеркала усугубляли впечатление. Я намылил морду пеной, взял в руки станок и весь изрезался, содрав до мяса не успевшие зажить коросты. Красивее я, однозначно, не стал.