– Я тороплюсь, боюсь, как бы настоящие уборщицы не появились, а эти не пускают. Такие противные мужики попались, – вставила девушка. – Один все меня по заднице хлопал, а второй тужился как рак и стеснялся.

– Жанна это умеет, – с завистью подтвердил Беатриса, – наводить на мужиков столбняк. Хотя, тот, который краснел, похоже глаз на меня положил.

Вот уж вряд ли. Не дурак дедок приврать.

– Я говорю, – перебила его девушка, – мне работать надо, маме помогать. Они, а телефон дашь? А остаться с нами не желаешь? У нас вино есть, – она нервно расхохоталась. – Сейчас! Как же! Разбежались!

– Короче посчитали мы шаги от лестницы, как раз наткнулись на приемную. Табличка «Захаров», – смеясь продолжил Беатриса, – вошли…

– А перед этим в бытовке…

– Нам этот рыжий сам ее показал…

– Нашли мешок для мусора.

– Бросили в него сейф. Благо маленький…

– Для порядка швабрами постучали и с мешком на выход…

– Он, маленький, да тяжеленный…

– Делаем вид, что легко…

Теперь уже дочь и отец почти кричали, заново переживая опасные моменты. Они вскочили, меняли позы и изображали, как все происходило.

– Тот, который меня за задницу лапал, говорит: «Помочь»? Я чуть не обкакалась от страха…

– Жанка как закричит: «А вам разве можно пост покидать»?!

– Мы скоро, говорю. Ну тот и тормознул…

– Выскочили из здания, самих колотит…

– До дома два раза такси меняли. Все деньги истратили до копейки.

Они начали веселиться, Джонс подскочил к ним и принялся целовать руки.

– Слушайте, Беатриса, – не разделил я общего веселья. – А почему вы прямо там сейф не открыли? Зачем все эти потуги с мешками и с мусором?

Тут Беатриса как-то сразу сник. Да и у Жанны пыл поубавился.

– Я когда за следками возвращалась, инструменты в коридоре забыла, – пробормотал дед.

Ну, что тут скажешь?

Джонса знобило. Ему не терпелось встретиться со своей Мэрилин.

– Имейте ввиду, – предупредил я. – Все, что будет в сейфе помимо Монро, мы должны будем вернуть.

– Папины правила? – поинтересовалась Жанна. – Ты ведь теперь их нарушаешь?

– Не все.

Беатриса сходил в коридор за отмычками. Мы с Джонсом поставили сейф на стол, и дед приступил к работе. На все про все ему понадобилось пять минут. Вначале железки скрипели, потом что-то щелкнуло, и дверца отошла. Все сгрудились вокруг, а Индиана даже посветил фонариком.

Сейф был битком набит деньгами. Оба отделения. Причем так туго, что пара пачек упала на скатерть. Мы стояли и тупо смотрели друг на друга.

– Это надо вернуть, – теперь уже не совсем уверенно сказал я.

– Чем больше сдадим, тем лучше… – опять выдал киношную фразу Джонс.

– Зачем сдавать? – не согласился Беатриса. – Мы что зря рисковали?

– Мы не грабители, – возразил я.

Беатриса оказался алчным. Зачем-то подобрал со стола упавшие пачки и впихнул их обратно.

– Это вообще мы с дочерью сделали, – сказал он. – А вы идите и ловите своих обезьян.

Индиану даже передернуло от возмущения.

– Мы же за Нормой пошли, – плаксиво заявил он.

– А попались деньги, – хмыкнул Беатриса и попытался захлопнуть ящик.

Его остановила Жанна.

– Может быть, Мэрилин там, внутри, – предположила она.

Джонс выгреб деньги на стол. Сейф был пуст. Зрелище туго перетянутых резинками пачек опять заворожило всех. Денег было много. Доллары сотнями и рубли тысячами.

– Надо вернуть, – поддержала меня Жанна. Она сказала это таким тоном, что было понятно, так оно и будет. – Сгребай обратно. Поехали, – обратилась она к Беатрисе.

Тот сник, но спорить с дочерью не стал.

– Что-нибудь наплетем, – продолжила девушка.

– Давайте, хоть пересчитаем, – униженно попросил Беатриса.

Против того, чтобы пересчитать ни у кого возражений не нашлось. Мы разделили пачки на три кучки и посчитали каждый свою. Денег оказалось три миллиона рублей и еще пятьдесят тысяч долларов.

Когда абстрактные деньги приобрели конкретный счет, расставаться с деньгами стало еще тяжелее.

– Захаров козел, – попробовал еще раз натолкнуть нас на оправдание грабежа Беатриса.

– А ты че Робин Гуд что ли? – поинтересовался Джонс.

Я держал в руках две пачки денег. Наши и импортные. Они весили немного, но приятно. Они светились в полумраке и пахли счастьем.

– Если мы их сейчас отдадим, – произнес я, – то Мэрилин уже никогда не увидим. Мы можем их обменять.

– Ага! – воскликнул Беатриса. – Если менять их на фотку, то это не грабеж! А если оставить их себе, то грабеж?! Неувязочка.

Индиана после моих слов вновь почувствовал вкус к жизни.

– Мы случайно взяли чужое, – сказал он, – и вернем, в обмен на свое.