Шрифт:
Таня кивнула.
– Ладно. Постарайся, чтобы он узнал о наших намерениях. А пока пусть мои адвокаты подготовят встречный иск о разводе – на основании того, что он педераст, – и подадут одновременно с его заявлением.
Жак посмотрел на нее.
– Это необязательно. У тебя и так дел хватает.
– Тут уж ничего не поделаешь. Так сложилась жизнь.
– Наверное, ты права, – согласился он. – Ты разговаривала с Жаннет?
Таня отрицательно покачала головой.
– Она все еще не отвечает на мои звонки. Я передала через ее подружку, Мари-Терезу, что у нее появилась сестра.
– Ты уже решила, как назовешь ее?
– Да, кивнула она. – Я назову ее Лорен.
– Лорен? Странное имя.
– Так звали мою бабушку. Маму отца. Она была американкой, и мне всегда нравилось ее имя. Когда я была маленькой, я себя так называла.
Мари-Тереза вошла в комнату.
– Директриса хочет тебя видеть. Жаннет подняла голову от книги.
– Зачем?
– Она не сказала. Но поторапливайся.
Жаннет захлопнула книгу и отложила ее в сторону.
– Пойду узнаю, что хочет эта старая перечница, и сразу вернусь.
Жаннет постучала в дверь кабинета и вошла. Директриса сидела за столом. Напротив нее, спиной к двери, сидел мужчина. Услышав звук открываемой двери, он поднялся и повернулся лицом к Жаннет.
– Bonjour, Жаннет, – сказал Морис.
Жаннет какое-то время смотрела на него, потом сделала реверанс, как того требовали школьные правила.
– Bonjour, papa.
Директриса улыбнулась. Она суетилась, как всегда, в присутствии родителей.
– Твой отец приехал забрать тебя в Париж, чтобы ты могла навестить мать и познакомиться с маленькой сестричкой. Правда, чудесно?
Жаннет посмотрела сначала на нее, потом на Мориса.
– Я не поеду. Мне надо заниматься.
– Но твоя мать хочет тебя видеть, – сказал Морис. – Она до сих пор в больнице.
– Я не хочу ее видеть, – упрямо ответила Жаннет.
– Не годится так разговаривать с отцом, – резко сказала начальница.
– Я не поеду, – упрямилась Жаннет.
Быстрое движение руки Мориса – и ее щека запылала от резкой пощечины. Она на секунду встретилась с ним взглядом и тут же опустила глаза, почувствовав, как краснеет щека и тело охватывает жар. Она стояла абсолютно неподвижно.
– Иди наверх, собери вещи и через десять минут будь готова, – приказал Морис.
Она не подняла головы, сказала с опущенными глазами.
– Да, – повернулась и вышла.
Морис повернулся к заведующей и виновато улыбнулся.
– Простите мне этот урок, мадам, но нынешним детям нужна жесткая рука. Когда мы были детьми, все было совсем по-другому.
– Я понимаю, господин маркиз, – поторопилась одобрить его заведующая. – Вы не поверите, как мы с ними мучаемся.
Кондуктор проверил билеты и вернул их Морису.
– Все в порядке, господин маркиз, – сказал он. – Вагон-ресторан начинает подавать ужин в шесть часов. Если я могу сделать ваше путешествие более удобным, пожалуйста, я к вашим услугам.
– Merci, – бросил Морис, давая ему чаевые.
Кондуктор ловко спрятал деньги и ушел, осторожно закрыв дверь их купе. Они сидели на диванчиках друг против друга и смотрели в окно. Морис взял газету и посмотрел на Жаннет.
– Можно устроиться и поудобнее, – заметил он. – Раньше полуночи мы в Париж не приедем.
Жаннет посмотрела в окно. Поезд начал подниматься в гору. Хотя было всего три часа дня, уже смеркалось. К тому же небо было покрыто тучами, ч время от времени шел дождь. Она потянулась за книгой, открыла ее и начала читать. Но взгляд перескакивал через строчки, смысл прочитанного ускользал. Через какое-то время она перестала читать, а только делала вид.
Почти час они просидели молча. Наконец Морис отложил газету и встал. Он пошел к небольшому туалету и открыл дверь. Не дав себе труда прикрыть дверь, он поднял сиденье унитаза и помочился.
Жаннет подняла голову от книги. На внутренней стороне двери находилось зеркало, а дверь была приоткрыта под таким углом, что она могла видеть, как струя жидкости с шумом вырвалась из него, как из огромного шланга. В этот момент он повернулся и встретился с ней в зеркале глазами. Жаннет почувствовала, что краснеет. Она упорно смотрела в лежащую на коленях книгу. Он вернулся и сел напротив.
Молча он достал из золотого портсигара сигарету, прикурил, не отрывая взгляда от Жаннет. На ней все еще была школьная форма – белая блузка и синяя юбка. Наряд довершали белые гольфы и черные туфли. В тусклом свете купе ее наряд казался нелепым. У нее была фигура взрослой женщины, и создавалось впечатление, что она пытается скрыть это под детской одеждой.