Он осторожно раздвинул ей бедра, заключил Табиту в объятия и вошел в нее. Девушка вскрикнула, но он поцелуем закрыл ей рот и замедлил движение. Но очень скоро почувствовал, что Табита двигается в одном ритме с ним и страстно ласкает его. Они вместе взлетели на вершину блаженства.

Доминик готов был начать все сначала, ни с одной женщиной он не испытывал такого наслаждения. Но он знал, что пришлось ей пережить и как она измотана. Он обнял ее покрепче и поцеловал. Не прошло и нескольких минут, как она уснула со счастливой улыбкой на губах.

Доминик, затаив дыхание, чтобы ее не разбудить, сел на постели, погасил свечу, лег, обнял возлюбленную и погрузился в блаженный сон.

Когда Доминик проснулся, солнце стояло уже довольно высоко. Он не задернул шторы, и яркий солнечный свет залил комнату. День обещал быть безоблачным.

Табита лежала рядом, свернувшись калачиком, и мирно посапывала. Доминик решил ее не будить, пусть отсыпается. А ему пора вставать. Не хватало только, чтобы слуги застали их в таком виде.

Доминик тихонько выскользнул из постели, подобрал разбросанную по комнате одежду и торопливо оделся. Затем подошел к постели и залюбовался Табитой.

Доминик и представить себе не мог, что способен на такую любовь. Глядя на ее лицо, такое спокойное и безмятежное во сне, он принялся размышлять о том, что, собственно говоря, случилось прошлой ночью.

То, что ей пришлось пережить, – тяжкое испытание для любого человека, тем более для такой юной и хрупкой девушки. Доминик очень надеялся на то, что Табита не будет сожалеть и не заподозрит его в том, что он воспользовался случаем в своих корыстных интересах. Теперь она принадлежит ему, и чем скорее они поженятся, тем лучше.

– Есть здесь кто-нибудь? – донесся со стороны лестницы голос Люси.

Доминик наспех привел себя в порядок и метнулся к двери. И только успел ее закрыть за собой, как в коридоре появилась Люси.

– Доминик! Боже мой, Доминик, ты жив? Ты ее нашел? Он не причинил ей вреда?

Она бросилась ему на шею. Доминик, улыбаясь, отвел ее руки.

– Чуть не задушила. И да и нет. Не успел. Люси, задавай вопросы по порядку.

Только сейчас она заметила, в каком он виде – рубашка не до конца застегнута и кое-как заправлена в брюки, волосы взлохмачены. К тому же он явно вышел из комнаты Табиты. Люси лукаво улыбнулась.

– Табби у себя?

Она потянулась было к дверной ручке, но он успел оттащить ее подальше от комнаты Табиты.

– Она спит. Повидаешься с ней попозже.

С удовольствием отметив нотки собственника в его голосе, Люси усмехнулась:

– Так… Кажется, ты поумнел. А то я уже подумала, что за годы, проведенные в армии, ты стал туповат.

Доминик пропустил колкость мимо ушей и спросил:

– Как тебе удалось так рано сюда добраться? Тебя что, Пирс привез?

– Да. Мы выехали на рассвете. Я с ума сходила от беспокойства. – Она сменила насмешливый тон на серьезный и с тревогой спросила: – Он действительно не причинил ей вреда?

– Нет, правда, осталось несколько синяков и ссадин, но чувствует она себя вполне сносно.

Доминик разговаривал с сестрой намного мягче и терпеливее, чем обычно, знал, что в эту ночь ей тоже досталось. Она была бледной, осунувшейся, под глазами легли темные круги.

– Во всяком случае, – продолжил он, – она в лучшем состоянии, нежели Ричард Монтекью.

– Могу себе представить. – В усталых глазах Люси зажглись веселые огоньки. – Что ты с ним сделал на этот раз?

– Не я. Табита. Она выстрелила в него.

– Что?! – ахнула Люси.

– Тише, тише! Ради Бога! – Доминик увел сестру подальше от комнаты Табиты.

– Она в него стреляла?!

– Именно так. Пуля попала ему в голову, но не разнесла ее к чертовой матери, только поцарапала. Непременно научу ее целиться. – Увидев, что Люси рот раскрыла от изумления, Доминик рассмеялся: – Спускайся вниз, Люси. Я сейчас приду, только умоюсь и переоденусь. Да, чуть не забыл: голоден как волк! Попроси кого-нибудь приготовить завтрак.

Люси спустилась по лестнице и, когда Доминик присоединился в столовой к ней и Пирсу, сгорая от любопытства, забросала его вопросами.

Доминик сказал, что прежде утолит голод, и с жадностью набросился на еду. У Люси от нетерпения пропал аппетит. Она даже отказалась от своей любимой утренней чашечки крепкого кофе, поерзала в кресле, затем поднялась и стала расхаживать по столовой.

– Вообще-то я полагала, – не вытерпела наконец Люси, – что сегодня есть дела поважнее обильного завтрака. Как можно спокойно есть, когда…

– Люси! – перебил ее Пирс. – Хватит донимать брата. А если он ничего не ел со вчерашнего утра?

Доминик допил кофе и поднялся из-за стола.