Собков снова загнал поглубже душевную боль и сострадание. Оставив сверху одну только холодную ненависть…

Первая ночевка — под Тулой. Решили в город не ехать — слишком много любопытных глаз и ушей. Предупрежденные из Москвы местные власти все подготовили, как надо: гостиницу, ресторан. Запланировано скромное застолье с высокопарными тостами и подхалимскими заклинаниями. Пикник отпал: холод, мокрый снег.

— Народным избранникам стыдно предаваться излишествам, когда многие их избиратели месяцами не получают зарплаты, — вещал Пушкарев перед об"ективами телекамер. — Скромность и еще раз скромность — вот наш девиз! Правильно я говорю, Дмитрий Иванович?

В игру тут же вступил Рассказов. Он полностью согласен с колллегой.

Мало того неоднократно громил с думской трибуны политиков, купающихся в роскоши. Именно такие представители, как он и господин Пушкарев нужны россиянам в Думе. Не только нужны — необходимы!

Все эти речи-тосты произносились под гром аплодисментов. Помощники и секретари пили шампанское, закусывали фруктами, обменивались патриотичскими фразами. Даже Алиса прекратила пожирать горбоносого красавца горящими взглядами — весело хлопала в ладоши, что-то кричала.

Собков почувствовал тошноту. Его всегда тошнило, когда собеседники мазали друг друга сладкой патокой, врали, сохраняя на лице мины праведников. Правая рука киллера тянулась к спрятанному под пиджаком массивному «диктатору». Но не стрелять же в упырей в присутствии доброго десятка помощников и телохранителей?

— Поголодали, дорогие? — с легкой насмешкой обратился Пушкарев к нему

и Ксане. — Ничего не поделаешь, учитесь высокой политике. Следующая наша

ночевка — в небольшом поселке, но с приличным ресторанчиком. Так у нас

запланирован товарищеский ужин. Естественно, без журналистов и

телеоператоров.

Киллер успокоился. Авось, ему поможет «товарищеский» ужин, который в дословном переводе означает примитивную попойку. Остаться наедине с депутатом хотя бы на несколько минут — вот все, что нужно. Неважно где: в спальне, коридоре, туалете, главное — лицом к лицу.

Утром депутатская команда, за исключением Собкова, проснулась поздно. Осторожно освободившись от об"ятий спящей Ксаны, Александр умылся, прихватил «мухобойку» и пошел прогуляться по территории гостиничного комплекса. Вдруг Пушкареву не спится и он тоже отправится подышать свежим воздухом? Пусть даже в сопровождении Рассказова или телохранителя.

Не получилось. Депутаты спали. Семен Григорьевич — в об"ятиях секретарши, Дмитрий Иванович — рядом с женой. Помощники отдыхали либо в одиночестве, либо с доставленными в гостиницу, проверенными медициной, отмытыми и надушенными проститутками. Жизнь есть жизнь, она не втискивается в прокрустово ложе законов, постановлений и нравственных посылок. Прокричать на всю Россию лозунг о борьбе с проституцией — обязанность политика, за словами которого следят избиратели, отказаться же от постельных услуг опытной, пухлой путаны — глупость, недостойная мужчины…

Выехали после плотного завтрака, около двенадцати часов.

Погода не балует: мелкий снег, порывистый ветер, гололед. Настроение у Собкова отвратное. Еще один бездарно проведенный день. Шестым-десятым чувством, кожей, натренированным предвидением он ощущает приближение неведомой опасности. Оба заложника — до сих пор не расшифрованный коротышка и охваченная любовью ментовка — две гири на ногах и руках. Никогда раньше ему не доводилось «работать» в таких сложных условиях.

В стороне от дороги прожжужал вертолет. Развернулся, снова прошелся над машинами. Киллер шепотом злобно выругался, Феликс с опаской взглянул на небо. Только Ксана беспричинно засмеялась. Дуреха, с непривычной нежностью подумал Александр, может быть, последний раз в жизни смеется…

Предчувствие не обмануло киллера — рядом с летчиком в вертолете сидел злейший его враг, сыщик Дымов. Славка настоял на своем, получил разрешение Дядюшки проследить за депутатским выездом. Под Плавском колонну ожидала милицейская засада.

Внешне — ничего подозрительного, проверка документов. Депутаты, конечно, повозмущаются, поорут о неприкосновенности народных избранников, о наглости правоохранительных органов, пригрозят рассмотрением этого вопроса в Думе. Не страшно — успокоятся. Зато омоновцы получат возможность окольцевать Поронина. Без неминуемого при других обстоятельствах сопротивления.

— Поронин, его водитель и, особенно, Банина должны быть повязаны жиыми и невредимыми, — инструктировал старший лейтенант местных милиционеров. — Чего бы это не стоило…

Ребята согласно кивали, морщились. Слухи о появлении российского терминатора уже давно гуляют среди сотрудников милиции. У одних вызывают страх, у других — профессиональный азарт, у третьих — неожиданную тягу к служебным командировкам. Подальше от сверхснайпера.

— … Учтите, преступник вооружен и очень опасен…

Милиционеры помалкивали. Ни одобрения, ни отказа. Думали: не проще ли, остановив кавалькаду машин, издали послать прицельную очередь в пассажиров черного «мерседеса»? Черт с ними, с терминатором и его телкой, пусть допрашивают их на небесах святые апостолы, до чертиков надоело подставляться под пули.