Прикрываясь простодушными чудаками, как древние воины прикрывались щитами, «сибиряк» двинулся к столу. И не вообще к столу — максимально близко к депутатской группе.

— Господи, да как же хорошо встретить в толпе пирующих знакомого человека! — все еще ликовал Некуда. — Как живешь с Любонькой, дружище? Ежедневно или — через раз?

— Остановись, Филя! Твои средневекоые ужимки просто безобразны! — женщина одарила наболевшее бедро мужа еще одним щипком. С вывертом. — Постесняйся окружающих.

— А я разве не стесняюсь? — вздрогнув от боли, удивился Филимон. — Сказал же «живешь», а не «трахаешься»!

Киллер краем уха слушал привычную семейную перебранку. Основное внимание — к ораторствующему депутату.

— Президент неуклонно соблюдает статьи Конституции, настойчиво проводит оздоровительные реформы. А мы мешаем. Все равно коммунизм в Россию не вернется: он навечно похоронен. Ностальгия по старым временам оборачивается для страны трагедий…

Часть подвыпивших депутатов встретила речь собрата гневным воем. Кое-кто вызывающе взвешивал взятые со стола увесистые бутылки. Другие подняли над головами хилые кулаки. Голоса сторонников Пушкарева превратились в малопонятное мемеканье. Легко расшифровываемое. Ситуация взрывоопасная, мозги затуманенны алкоголем, так недолго и по физиономии заработать. А подставляться под бутылки и кулаки ради утверждения самых высоких идеалов никому не хотелось.

На противоположном конце стола банкиры и предприниматели прервали неторопливую беседу и с презрением наблюдали за очередной схваткой политических противников. Воображают, что они — вершители судеб страны, а на самом деле — обычные марионетки, нити управления которых крепко держат в руках финансовые воротилы.

Новобрачные маялись под бдительной охраной Костомаровой. Алиса, удерживая жениха, рвущегося на помощь к Пушкареву, почти плакала. Надо же, столько приложить усилий, столько потерять времени на разработку «сценария» свадьбы, и все ради чего — очередного митинга?

Встревоженные жены политиков и банкиров окружили новобрачных. Будто решили защитить их от возможных посягательств мужчин. В основном — выпяченными бюстами.

— Господин Пушкарев абсолютно прав! — легко перекричал оппонентов Собков. — Лично я целиком и полностью с ним согласен! Да здравствует демократия! Пусть всегда царствует свобода человека!

Удачно увернулся от брошенной бутылки, сбил с ног агрессивного толстяка, щелчком по лбу образумил скелетину. В результате, оказался неподалеку от осажденного депутата.

Конечно, киллеру наплевать и на демократию, и на свободу, и на Президента с многочисленной его командой. Главное — найти подходы к намеченной жертве. А они, эти подходы, кажется, уже обозначены. Пока — пунктиром.

— Спасибо, дружище… Не знаю, как вас величать, — на подобии утопающего, которому бросили спасательный круг, Пушкарев протянул к неожиданному защитнику обе руки. — Демократия ни за что не погибнет, если на ее защиту поднимется простой народ. Вроде вас. Назовите свою фамилию, пожалуйста. Я велю занести ее в почетный список нашей фракции.

— Поронин! Сергей Сергеевич Поронин! — отрекомендовался киллер, — Сейчас мы с вами всех сделаем!

Толпа была довольно плотной и настроена слишком агрессивно. Несмотря на отличную спортивную форму, Александр ни за что не пробился бы к осажденному политику, не приди ему на помощь Некуды. Радуясь неожиданному развлечению, Филимон по плотницки поплевал на ладони, отбросил в сторону подпрыгивающего и размахивающего детскими кулачками доходягу и двинулся впереди Собкова ледоколом, прокладывающим полынью для ведомого корабля.

Стихийно возникший митинг так неожиданно и закончился. Не прошло и четверти часа, как недавние противники дружески чокались, обменивались доброжелательными шутками, со смехом вспоминали недавнее противостояние. Только хилый доходяга потирал потревоженной некудовским кулачищем плечо и болезненно морщился.

Кто— то вспомнил об уныло сидящих во главе стола новобрачных. Вокруг них снова зароились гости, послышались возгласы «Горько! Горько!». Рассказов и Алиса поднимались с кресел, церемонно целовались. Изображая девичью невинность, невеста краснела, стыдливо опускала шаловливые глазки. Жених молодецки выпячивал хилую грудь. Он вспоминал бездавно проведенные ночи, надеялся на восстановление мужского потенциала. Она мечтала о замене хилого муженька, мускулистым Любкиным хахалем.

Филимон и Неонила стояли в стороне, между богатеями и политиками. С обожанием следили за своим драгоценным Сереженькой, о чем-то тихо беседующим с плешивым депутатом.

— Я сейчас уеду, — доверительно шептал Семен Григорьевич, не выпуская руку нового соратника. — Сами понимаете, депутатские обязаности не позволяют насладиться общением с друзьями. Но нам с вами необходимо обстоятельно побеседовать. Завтра… нет, лучше послезавтра, в десять утра ожидаю вас в своем офисе… Конечно, не в официальном, думском, есть другой, где я принимаю избирателей… Запишите адрес…