— Здесь нам не удастся поговорить, — с досадой вымолвил он, когда очередной пьянчуга пристал к девушке с предложением выпить за счастье новобрачных. — Не получится… Знаете что, давайте завтра утром встретимся у входа в Третьяковку?

Ответить Ксана не успела — ее опередила Неонила.

— А после галлереи просим к нам, — елейным голоском пропищала она.
–

У моего Фили — день рождения. Отпразднуем, погуляем по лесочку, поищем грибков… Правда, хорошо, а?

— У кого — день рождения? — недоуменно распахнул и без того выпученные глаза простодушный Филимон. — У меня?

— А у кого же еще, милый? — предупреждающе ущипнула супруга Нила. Не особенно больно, в качестве профилактики. — Сорок пять исполнится.

— Ох! — Некуда потер пострадавшее место. — Спасибо, напомнила, а я-то забыл… Сколько говоришь? Сорок пять? Да я еще, оказывается, жеребенок, с любой кобыленкой справлюсь.

Очередной щипок, очередное извинение Филимона.

— К сожалению, неделя расписана, — с неожиданной досадой проговорила девушка. — Работа… Разве послезавтра…

Собков с досадой вспомнил о приглашении депутата посетить его офис. Не пойти, перенести визит на следующий день? Нет, нельзя расслабляться, «дело» прежде всего!

А если вдуматься, что решает один день? Киллер заколебался. Колдовские глазища будто копались в его подсознании, заставляя отбрасывать возможные опасности, думать о чем-то сладком, хорошем. В конце концов, встреча с красавицей намного важней любого дела.

И все же он пытался сопротивляться.

— Сожалею, но я занят…

— Подумай, Сереженька, отложи свою занятость, — просительно пискнула Неонила. — Мы будем ожидать. Как, Филя, не возражаешь?

Филимон напыжился. Будто петух, заметивший аппетитное зернышко. Какие могут быть возражения? Отмечать «сорокапятилетие» завтра или послезавтра, или — через неделю — какая разница? Главное — отметить!

— Ладно, — решился Александр. — Послезавтра! Только не с утра. В два часа — пойдет?

Удрать от любовницы утром — зряшная надежда. Пиявкой присосется, клещом приклеится — не отпустит. Разве придраться к неосторожному слову и поссориться? Конечно, не на всегда — на время. Ценная идея! Ссору можно растянуть на несколько дней.

Банина согласилась — безвольно склонила головку. Так низко, что завеса кучерявых волос закрыла покрасневшее личико.

Собков поклонился и отошел в сторону. Во время! Поджимая губы и пошевеливая пальцами с острыми коготками, к ним приближалась Костомарова.

— Так… Пошли домой, кобель! Немедленно, блин! — прошипела она, сладко улыбаясь толстому банкиру. — Шевели конечностями! Я устрою тебе танец с саблями, подлый изменник!

Уйти не удалось.

В зале появились профессор Звягин с женой. Нина Сергеевна на ходу что-то говорила мужу, держала на готове пробирку с валидолом. А он так и рвался в бой. В глазах — раскаленные угли, несколько оставшихся на лысой голове волосков поднялись дыбом.

— И это профессорская дочь! — патетически закричал Нестор Анатольевич, подняв над головой обе руки. Будто обращался не к дочери — к Богу. — И это наследница древнего рода! Под венец без родительского благословления? Позор на мою голову!

— Успокойся, милый, тебе вредно так волноваться, — уговаривала жена, пытаясь положить в широко раскрытый рот таблетку. Звягин отрицательно мотал головой, продолжал кричать. — Все образуется, сам увидишь. Алисочка просто не успела сообщить…

Напуганные скандалом депутаты торопливо покидали зал. Бизнесмены посмеивались, перешептывались, с интересом следили за развитием забавного конфликта. Отличное завершение скучной свадьбы.

И без того раздосадованная постоянными нарушениеми свадебного «церемониала» Алиса повернулась к мужу. Проговорила негромко, но в тишине, наступившей в ресторане при появлении профессорской четы, ее слова прозвучали ударом грома.

— Милый, прикажи своим телохранителям отправить домой этих маразматиков!

Ошеломленный профессор беззвучно открывал и закрывал рот, его супруга закатила глаза. Вот-вот упадет в олбморок. Две депутатских телохранителя вежливо взяли стариков под руки и повели из зала. Когда они проходили мимо Костомаровой, она спряталась за спиной Собкова.

— Пошли, пока отец меня, блин, не заметил. Шуму будет — не разгрести!

«Русалка» затерялась в толпе предпринимателей. Скорей всего, ушла из ресторана. Собкова больше ничего не интересует. Подчиняясь твердой ручке сопостельницы, он вышел на улицу…

— Все же есть шрам на предплечье или его нет? — настырно допрашивал капитан. — Удалось или пока не вышло?

Емкое словечко «пока» било по самолюбию девушки не хуже парового молота. Оно выглядело до мерзости обнаженным, стыдным. Не зря сидящий за своим столом Дымов морщится.

— Удастся заманить подозреваемого на медицинский осмотр — получится, — деловито проинформировала будущая сыщица. — Для этого необходимо время и подходящая обстановка.

Сейчас девушка была намного спокойней, нежели на свадьбе. Будто отсутствие горбоносого сняло с нее какое-то заклятие.