– Обильно, ваше сиятельство! Важная охота вышла. Мне с ребятами почти и не досталось добить. Шестерых мы закончили, остальные разбежались. Да и Гвоздик ваш натерзал порядочно, прямо скажем.

– А много остальных-то? Которые разбежались?

– Так ведь... ваше сиятельство... Оно ведь - кто как считал. Но по общему нашему разумению, да по следам убедиться - не более как дюжина спаслася. Вот стрелы вашего сиятельства, все промыты, вот стрелы его милости. а вот эти, по две каждой - это промашки, они в особых пучках.

– По две?
– Керси встал на четвереньки и подковылял поближе к положенным на кошму стрелам.
– Да, по две, точно. Э... э... Гвоздик!.. Кари, а можно, чтобы он обратно лег, а то я как-то немного того... после сегодняшних его подвигов... Зябко мне стало, если честно, не потому что у него дурные намерения, а просто...

– Гвоздик, убери свой нос на место, тебя никто не уполномочивал облизывать гостей, даже в знак приязни. Лег - значит, лежи, не то останешься без обеда. Да, Керси. Две зеленые промашки мои, две черные - твои. На охоте - да не без осечек?

Керси нерешительно оглянулся на друга.

– А это... ничего, все-таки, ты полагаешь? В пределах?..

Докари едва заметно усмехнулся.

– Даже мой суровый отец, или мой придирчивый наставник Снег, или твой несравненный воспитатель, маркиз Хоггроги, который не менее строг в вопросах чести и доблести, не сказали бы и слова упрека за промахи, допущенные в бешеной скачке, среди камней и оврагов, в условиях, весьма похожих на бой. Это повод хвастаться, а не испытывать угрызения совести. Мы можем смело вписывать эти итоги на наши послужные свитки.

Керси успокоился и так же, на четвереньках, упятился к себе, на ворох шкур, поближе к костру.

– Тупые, тупые, а верткие твари! Чтобы я два раза промахнулся...

– Керси, ты сел точнехонько на свой берет.

– Ой... ай... Точно. Все, так и так теперь менять перо, сломано в двух местах! Настоящее тургунье - знаешь, какое дорогое?

– Вижу, из ляжки. На любом деревенском базаре заменишь.

Все попытки юного рыцаря разгладить беретное перо ни к чему не привели: в костер его, отслужило. Нет, сочувствия по такому ничтожному поводу от друга не дождаться: князья Та Микол суровы и не суетны, побрякушки презирают.

– И ничего не из ляжки. А подхребетное!

– Керг!
– Докари ударом пальца сбил печать с кувшина, собственноручно наполнил оправленный серебряным витьем рог до самых краев.

– Здесь я, ваше сиятельство.

– Охота закончена. Стало быть - вот кубок, утоли жажду. Но мы еще не вернулись, поэтому твои люди получат бочонок там, в замке. В полное ваше распоряжение, от меня и рыцаря Керси. Ты порадовал нас и вообще молодчина!

– Покорный слуга вашего сиятельства!

– Пей и ступай, дальше мы с рыцарем сами посчитаемся заслугами. Погоди. А это целиком отдай вознице, пусть один допьет, ему полезно будет. Керси, ты-то будешь вино?

– О, нет, только не сейчас! Может, за ужином, но здесь - нет.

Огромный и словно бы всегда сердитый лицом Керг любил горячительное и не собирался ждать ужина: он осклабился во весь рот, двумя щелчками подбил усы повыше, чтобы не намочить, в левую руку взял кувшин, правой поднес к лицу рог - бульк, бульк, бульк - кубок опорожнен! Осчастливленный, поклонился в пояс молодому князю и пошел к своему егерскому костру. Вино - пустяк, еще ведь потрафы будут, князь Докари милостив.

– Продолжим. Наших застреленных - ровно тридцать. Пятнадцать черных, пятнадцать зеленых стрел. Так, Керси?

– Вроде бы так. Вожак - твой.

– Зарубленных - девять секирою, десять мечом.

– Эх... верно.

– Однако, одного цераптора егерям пришлось приканчивать отдельно, ибо меч ссек ему передние лапы, но сие не помешало ящеру попытаться убежать. Так что, по-строгому, и здесь счет ровный.

– Но, Докари... ваша Черника цела и невредима, в то время как у моего Севера живот в двух местах поцарапан... Неглубоко, но все же...

– Поцарапан, но как может быть поцарапан не от клыков и когтей, а от веток во время скачки по густому лесу, а кроме того - заклинания и мази сделали свое дело, ваш Север вновь в полном порядке.

Разбирая итоги охоты, оба юноши и не заметили, как перешли на вы, однако в этих церемониях не было ни зависти, ни раздражения, просто увлеклись расчетами и разволновались.

– И все-таки, моя вина, что я так близко подпустил к себе и к Северу этих гадин.

– Керси, имей совесть.
– Докари еле заметно улыбнулся и опять перешел на ты.
– Ты выручал возницу, тут уж не до осторожности. Кстати сказать, его спас ты, и никто другой. Более того, не просто спас, но создал немыслимой красоты удар секирою! Сходу, из неудобного положения, одним взмахом, поперек и пополам! Так что... при прочем остальном равенстве успехов, победа в этой охоте твоя, по праву.