— Деревня красивая, — сказал Ха, — но мне больше нравятся папирусы и иероглифы.

— Ты хочешь увидеть ферму?

— Если ты позволишь.

Советник взял ребенка за руку. Он шел так же, как писал и читал, — с большой серьезностью, необычной для его возраста. Добрый Неджем был поражен погруженностью в себя ребенка, который не требовал ни игрушек, ни товарищей, и попросил его мать, красавицу Исет, разрешить ему побыть наставником малыша. Ему казалось необходимым вывести сына Рамзеса из золотой клетки и открыть ему мир природы и ее чудес.

Ха наблюдал, но не как ребенок, удивленный необычным и новым спектаклем, а как опытный ученый, готовый делать заметки для служебного доклада.

На ферме были ямы с зерном, хлев, пекарня, гончарная мастерская. На пороге хозяйства Неджема и Ха пригласили вымыть руки и ноги. Потом их принял хозяин, обрадованный приходом столь высоких гостей. Он показал им самых красивых молочных коров, сытых и ухоженных.

— Мой секрет, — сказал он, — в том, что я пасу их в хорошем месте, им не слишком жарко, они едят вволю и добреют с каждой неделей все больше!

— Корова — животное богини Хатхор, — заявил маленький Ха. — Поэтому она добрая и красивая.

Фермер был удивлен.

— Кто вас научил этому, принц?

— Я прочитал в одной сказке.

— Вы уже умеете читать?

— Ты хочешь сделать мне приятное?

— Конечно!

— Дай мне кусок известняка и тростниковую палочку.

— Да, да… Сейчас…

Фермер удивленно взглянул на Неджема, тот утвердительно кивнул. Снабженный инструментами, мальчик направился во двор фермы, потом в стойла под взглядами остолбеневших крестьян.

Часом позже он представил своему хозяину кусок известняка, покрытый цифрами.

— Я сосчитал, — сказал Ха, — у тебя сто десять коров.

Ребенок потер глаза и прислонился к ноге Неджема.

— А сейчас, — признался он, — я хочу спать. Советник по земледелию взял его на руки. Ха уже спал.

«Новое чудо Рамзеса», — подумал Неджем.

Атлет под стать Рамзесу, широкоплечий, с мощным лбом, увенчанным густой шевелюрой, бородатый, с лицом, выжженным солнцем, Моис медленно вошел в кабинет царя Египта. Рамзес поднялся, друзья обнялись.

— Здесь работал Сети, не правда ли?

— Я ничего не изменил, Моис. Эта комната пропитана его мыслями, возможно, она вдохновит меня во время царствования.

Нежный свет и свежий воздух проникали сквозь решетки трех окон. Жара уходящего лета становилась приятной.

Рамзес поднялся из кресла и сел на плетеный стул, напротив своего друга.

— Как твои дела, Моис?

— Со здоровьем все прекрасно, моя сила пропадает зря.

— Мы совсем не видимся, и это моя вина.

— Ты знаешь, праздность, даже в роскоши, ужасает меня. Мне нравилась моя работа в Карнаке.

— Разве при дворе в Мемфисе мало искушений?

— Придворные нагоняют на меня тоску. Они непрестанно восхваляют тебя и, не колеблясь, провозгласят тебя божеством. Это глупо и достойно презрения.

— Ты будешь критиковать мои действия?

— Чудесный паводок, феникс, новая эра… Бесспорно, это знаки свыше, которые объясняют твою популярность. Есть ли у тебя сверхъестественная власть над природой, и являешься ли ты избранным? Твой народ убежден в этом.

— А ты, Моис?

— Возможно, это так. Но ты не настоящий бог.

— Я претендую на это?

— Осторожно, Рамзес, лесть твоего окружения может привести тебя к бесконечному тщеславию.

— Ты мало знаешь о роли и долге фараона. Более того, ты считаешь меня глупцом.

— Я лишь хочу помочь тебе.

— Я дам тебе такую возможность.

Взгляд Моиса загорелся любопытством.

— Ты отсылаешь меня обратно в Карнак?

— У меня есть для тебя гораздо более важное дело, если ты согласишься.

— Более важное, чем Карнак?

Царь встал и встал спиной к окну.

— У меня есть великий замысел, который я доверил Нефертари. И мы решили, что нужно дождаться знамения до того, как сделать его явным. Паводок и феникс… Небо дало мне два знамения, Дом Жизни подтвердил, что действительно наступает новая эра по законам астрономии. Конечно, я завершу дело, начатое моим отцом, и в Карнаке, и в Абидосе, но новое время должно быть отмечено новыми творениями. Разве это тщеславие, Моис?

— Каждый фараон, согласно обычаю, должен себя так вести.

Рамзес казался озабоченным.