— Дай ей снадобье.

— Дай ей его сам.

С нежностью Рамзес раздвинул губы глубоко спящей дочери и вылил благоухающую жидкость в ротик. Доктор Париамакху отвернулся.

Через несколько секунд Меритамон открыла глаза и закричала.

— Быстро, — сказал Сетау, — вымя статуи!

Рамзес поднял дочь, Сетау снял металлический наконечник, закрывавший сосок, и царь приложил рот ребенка к отверстию.

Меритамон с удовольствием пила питательную влагу, изредка останавливаясь, чтобы восстановить дыхание, и вздыхала от удовольствия.

— Чего ты хочешь, Сетау?

— Ничего, Рамзес.

— Я сделаю тебя главным магом дворца.

— Пусть выкручиваются без меня! Как себя чувствует Нефертари?

— Она удивительное создание. Завтра она отправится в сад на прогулку.

— А малышка?

— Ее жажда жизни неутолима.

— Что предсказали семь Хатхор?

— Темная вуаль, скрывавшая судьбу Меритамон исчезла, они увидели одеяние жрицы, благороднейшую женщину и камни храма.

— Суровая жизнь, говорят.

— Ты заслуживаешь самого большого богатства, Сетау.

— Мне вполне достаточно моих змей, скорпионов и Лотус.

— Ты получишь неограниченные средства для своих исследований. Твой яд по самой лучшей цене будет покупать дворец, чтобы поставлять его в больницы.

— Мне не нужны эти привилегии.

— Но их и нет. Ведь твои лекарства превосходны, твои доходы должны увеличиться, а работа поощряться.

— Если бы я мог решиться…

— Решайся.

— Есть ли у тебя еще красное вино из Фаюма, третьего года правления Сети?

— Завтра же я прикажу отнести тебе множество амфор.

— Это будет стоить мне немало склянок с ядом!

— Позволь мне подарить их тебе.

— Я не люблю царских даров.

— Это друг просит тебя принять его дар. Как ты достиг знания, позволившего спасти Меритамон?

— Змеи научили меня почти всему, Лотус остальному. Умения нубийских колдуний несравненны. Амулет, висящий на шее твоей дочери, избавит ее от многих неприятностей, если обновлять его каждый год.

— Особняк, полагающийся служащим, ждет вас, Лотус и тебя.

— В центре города! Ты шутишь… Как мы сможем заниматься изучением змей? Нам необходимы тишина, ночь и опасность. Что касается опасности… Эта порча была необычной.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне пришлось принять крайние меры, так как атака была очень серьезной. Здесь явно замешан иноземец, сириец, ливиец или еврей, если бы я не задействовал целых три магических амулета из кости, я не смог бы разбить поле злых сил. И я не узнал волю, заставлявшую младенца умирать от голода… Мне кажется, что это глубоко порочный дух.

— Один из магов дворца?

— Это меня бы удивило. Твой враг накоротке с силами зла.

— Он снова попытается…

— Можешь быть уверен.

— Как узнать его и помешать ему?

— У меня нет ни одной мысли по этому поводу. Дух такой силы умеет великолепно скрываться. Возможно, ты уже пересекался с ним, он показался тебе любезным и неопасным. А возможно, он прячется в недоступном месте.

— Как защитить от него Нефертари и Меритамон?

— С помощью средств, доказавших свою эффективность, — амулетов и ритуалов, призывающих благотворные силы.

— А если этого окажется недостаточно?

— Нужно приложить энергию, которая будет сильнее черной магии.

— То есть создать очаг, который породит ее.

Храм миллионов лет… У Рамзеса не будет более верного союзника.

Пер-Рамзес рос.

Это еще не был город, но здания и жилые дома обретали очертания, громада дворца, чьи мощные каменные стены подобны стенам дворцов Фив и Мемфиса, возвышалась над ними. Рабочее рвение не утихало. Моис, казалось, никогда не уставал и управлял всем образцово. Видя результаты своих усилий, строители новой столицы, надсмотрщики стремились увидеть результат великих трудов и обосноваться в городе, воздвигнутом собственными руками.

Двое вождей кланов, завидуя успехам Моиса, попытались оспорить его власть. Даже не дав молодому еврею вступить с ними в спор, большая часть кирпичников потребовала, чтобы он оставался во главе. С этого момента, сам того не понимая, Моис все больше и больше походил на некоронованного царя своего народа. Строительство этой столицы забирало столько энергии, что его метания рассеялись, он больше не думал о едином боге и заботился лишь о том, чтобы лучше организовать работы.

Весть о прибытии Рамзеса обрадовала его. Разве птицы плохих предзнаменований не летали над Нефертари и ее дочерью? В течение нескольких дней атмосфера была нервозной. Вопреки слухам, Моис не опасался, что визит царя будет отложен.