Он нисколько не утомил нас. Про себя я могу сказать, что Вилен разбудил во мне какое-то нездоровое, подлое любопытство. Мне хотелось слушать ещё и ещё. Мне хотелось о каждом услышать такую историю. Но я смолчал. Смолчал и Макс. И мы покорно пошли за Виленом из комнаты.

– А-а-а... собственно, что дальше? Там дискотека, – и Вилен махнул рукой в сторону коридора. – И рассказать-то не о чем! Этих умников вы уж всех знаете, – он указал на Липисинову и Ко, всё ещё заседавших в передней.

– А там? – спросил Макс и ткнул пальцем куда-то в коридор. – Напротив дискотеки?

– А-а-а! – засмеялся Вилен, как давеча. – Лукавый молодой человек!.. В своё время сами узнаете... Всё сами узнаете... А! Вот здесь разве стоит побывать...

И он увлёк нас в соседнюю комнату. Это была библиотека. Стояли белые стеллажи с книгами, белые кожаные кресла и диван, белый кабинетный рояль и белый небольшой письменный стол, похожий на рояль. На инструменте стоял бокал с розовой жидкостью и жёлтой долькой лимона, нанизанной на стеклянный край. Рядом с бокалом валялась какая-то синяя заморская купюра, ещё недавно свёрнутая трубкой, а теперь раскрывшаяся; и тут же над белой гладью рояля высилась, как фурункул, горка белого порошку.

– О-о-о! Здесь интересно... – проговорил Вилен, не шевеля губами. – Здесь интересно...

Он прошёл к инструменту, уселся, отбросил крышку и одним пальцем стал подбирать какую-то мелодию. Мы с Максом, оба в ожидании чего-то интересного, разместились по обе стороны от Вилена.

Комната, в которой мы расположились, оказалась довольно большой, и народу в неё набилось немало. На диване сидел длинноволосый парень с гитарой. Склонившись над грифом, он тихонько наигрывал и напевал какую-то песню. Слева от него сидел такой же длинноволосый парень, по-видимому, очень высокий, к тому же очень худой и давно нечёсаный, производивший впечатление дурнопахнущего. С другой стороны от гитариста на самом краешке дивана примостилась крупная, дородная молодая особа в чёрной коротенькой расклёшенной юбочке, в чёрной рубахе навыпуск и в чёрных тяжёлых ботинках. На лице её ярким пятном выделялись тёмно-коричневые губы. И высокий парень, и девушка тихонько подпевали гитаристу.

Несколько человек, кто с бокалами, кто с рюмками, кто со стаканами, стояли возле стеллажей, говорили о чём-то, пили и по временам взрывались смехом. В стороне от них какой-то молодой человек листал книгу. Ближе всех к нам сидели в креслах две девушки и о чём-то беседовали. Девушки были из породы красавиц: с мускулистыми икрами, накладными ногтями и длинными распущенными волосами.

– Вон, гляньте, – кивнул Вилен в сторону смеющейся компании. – Актрисулю узнаёте?

Я действительно узнал молодую актрису, недавно вышедшую замуж за театрального мэтра – об этом как раз трубили все газеты.

– Влезла в богатый дом и теперь пристроилась по телевизору блины печь! А предшественницу-то едва из петли успели вынуть...Так несчастная старушка теперь – со злости, что ли, – на людях под ручку с солистом поп-группы появляется, а мальчик-то ей во внуки годится. А молодуха направо и налево о любви поёт: как она своего старичка полюбила, да как он её полюбил!.. А из старичка-то уж песок сыплется... А знали б вы, о чём она думает! Мне даже не по себе делается!.. А вон у той толстухи в чёрном... пока ещё толстухи... СПИД. Да, да... имейте в виду...

– А чего нам? Нам с ней детей не крестить, – с каким-то напускным цинизмом ухмыльнулся Макс.

– Ну, как знать... я ведь так... на всякий случай... Любопытная личность... Очень мечтала быть современной. А сделалась опять же потаскушкой. Больной потаскушкой... Познакомится бывало на улице – и в постель. И ведь не из-за денег, не по страсти. Даже и желания-то особенного не было... А только ей вдруг померещилось, что это современно. И что в XXI веке так именно отношения и выстраивают умные люди. А теперь общественность у неё виновата. У нас дескать в стране предосудительно девушке презервативы в сумочке иметь... Хи-хи-хи... То ли дело во всём цивилизованном мире!.. Она, бедняжка, стеснялась презервативы в сумочке носить! Экое целомудрие! И ведь если б наше общество было настолько цивилизованным и не осуждало бы девушек, таскающих в сумочках презервативы, так и СПИДа бы не было! Хи-хи-хи... Какова мораль? А?.. А вон того дурачка с книжечкой узнали? Сынок... – и снова громкая музыкальная фамилия. – Папашка-то подженился на бывшей жене... – снова громкая фамилия, на сей раз финансовая. – Новая жена новых детей родила. А старшенький с мачехой не поладил и отцу назло подсел... на герыча... на героин, в смысле. Да-а-а! У него и руки-то все в трассах... Дурак! С иглы-то теперь не соскочит, а и соскочил бы – что толку? Гляньте на цвет его личика. Это ж почки! А с такими почками, друзья мои, долго не живут... Папашка-то его в Израиль спровадить мечтает, в кибуце... Наивный! Хи-хи-хи... Как будто в кибуце почки не откажут!.. Ах! Не признал сразу! – тут Вилен понизил голос и указал нам на одну из красавиц, на блондинку в коротеньком платьишке.

Надо сказать, что всё это время Вилен с упорством стучал по клавишам одним пальцем, пытаясь подобрать какую-то мелодию. Наконец упорство его вознаградилось, несвязные звуки слепились в единую мелодию, и мы услышали... «Канкан»! Коряво, невыразительно Вилен выстукивал одним пальцем «Канкан».

– «Бывшая певица»! Так она себя называет... Хи-хи-хи... На самом деле, разоблачившись до исподнего, раскрывала под фанеру ротик по кабакам и притонам... Группа-то их и до сего дня поёт, только уж без неё. Она прошлого года замуж вышла за финансового директора звукозаписывающей фирмы, а директор с ней и года не прожил... Бросил и женился на какой-то шведке... А эту обратно в группу не хотят брать... Так она клянчит, на коленях только не ползает... Переговоры, говорит, веду... Хи-хи-хи... Я всегда называл их группу «Лизаветы Смердящие». Смешно, да? И в рифму... А вы послушайте, о чём она говорит... – и он даже перестал выстукивать «Канкан».

– Ну и что он тебе подарил на 8 марта? – спрашивает бывшая «Лизавета Смердящая» у товарки.

– Ой, знаешь, – гнусавит и придыхает товарка, – я просто была в шоке! Вообще-то я как бы хотела машину... Ну, маленькую... типа «Daewoo Tico»... Но он меня пригласил в суши-бар на мастер-класс...

– А мне, – перебивает её Лизавета, – мой новый парень подарил шоколадное обёртывание... в Швейцарии...

– Просто супер! – с завистью вздыхает товарка...

– «Я в шоке!», «Просто супер!», – хихикнул Вилен. – Через одну всё потаскухи и дуры. Всё современность да цивилизованность свою кому-то доказывают. А спроси их, кому они её доказывают и зачем – хоть бы одна ответила... – и Вилен снова застучал по клавишам. – Вот забросили им худобу – они и давай худеть до смерти! Как будто худоба и красота – одно и то же!.. Да что худоба! Они ж как голодные – на всё кидаются! Мода на женщин меняется как на собак – через несколько лет. Вот погодите, погодите... придёт мода на толстушек, и все эти мощи кинутся сало жрать... Хи-хи-хи... А вот... вот ещё мне нравится: «Женщина всегда должна оставаться женщиной!» А кем же ей ещё оставаться-то?.. Хи-хи-хи... Ну нет! Здесь скрытый смысл! Здесь столько дури, что и я бы ногу сломал!..