— Я должна была выяснить, Джек, а иначе бы просто с ума сошла.

— Надо было предупредить меня о подобном намерении.

— Ты устроил бы точно такой же скандал, как сейчас.

— Я не устраиваю скандалов. Постарался бы отговорить тебя... Если в не смог, то пошел бы с тобой для надежности.

— Кого ты собираешься обмануть? После того как я сообщила тебе о беременности, ты стал так осторожничать, что наверняка запер бы меня в чулане и пошел бы один.

— Может быть, я вдруг стал чересчур осторожничать, потому что теперь ты — Наладчица Джейн.

Его не переспоришь. Она снова хлебнула чаю — слишком сладко. Меду переложила.

— Хочешь знать, что я выяснила?

— Хочу. — Он взял свою бутылку, опустошил ее жадным глотком на несколько дюймов. Хорошо бы только найти другой способ для выяснения. — Расскажи, пожалуйста.

Джиа рассказала о Джо Портмене, о матери и брате Тары, о том, что они пережили после ее похищения. Описала день исчезновения: девочка в той же самой одежде вышла из конюшен, прошла вниз по кварталу за пряником, и больше ее никто не видел.

— Она делала это каждый четверг? — уточнил Джек.

Джиа кивнула.

— А что? Это важно?

— Возможно. Значит, следовала определенному распорядку. Возникает хорошая вероятность, что похищение не случайное. За ней кто-то следил. Ее наметили.

Джиа мороз прохватил. Невинная девочка, бегавшая каждый четверг одной и той же дорогой за лакомством, даже не подозревала о слежке. Сколько раз похититель смотрел, как она покупает пряники, прежде чем совершил прыжок?

Она растерла руки, покрытые гусиной кожей.

— Просто бред сумасшедшего.

— Потому что мы имеем дело с сумасшедшими. Вроде... — Он вдруг замолчал и нахмурился.

— Что?

— Вроде Беллито с его дружком. Мальчик, которого они схватили в тот вечер...

— Дук.

— Верно... тоже придерживался определенного распорядка, по крайней мере по словам его матери. Каждый вечер примерно в одно время выбегал за мороженым. Был уже в магазинчике, когда подъехали Беллито с Минкином и остановились у входа. Знали, что он должен выйти. Поджидали его.

— Точно так же, как кто-то ждал Тару между конюшнями и кондитерской тележкой. Одинаковый способ?

Джек вытаращил глаза:

— Ты хочешь сказать, похитители действуют одинаковым способом, намечая жертвы, которые придерживаются какого-то распорядка?

— Неужели ты думаешь, будто Беллито причастен и к похищению Тары?

— Было бы потрясающее совпадение, черт побери!

— Но...

— Да. Помню, — мрачно кивнул Джек. — Совпадений больше не будет.

— Все равно ничего не ясно.

— Мне тоже. Давай согласимся: не обязательно принимать за истину утверждение лишь потому, что оно прозвучало из уст сумасшедшей старухи. — Джек мысленно слышал голос с русским акцентом, сказавший, когда он склонился к могиле Кейт: «Это не совпадение. Совпадений у тебя больше не будет», и встряхнул головой, прогоняя воспоминания. — Что еще удалось узнать?

Джиа прищелкнула пальцами:

— Ох, оказывается, песня, которую она поет, на самом деле не шестидесятых, а восьмидесятых годов! Это Тиффани...

— Точно! Тиффани пела «Наконец мы одни»... Как же я мог забыть? Особенно во время выступлений в «Плейбой-клубе».

— Правда? Когда это было?

— Не помню. Слышал по радио или еще где-нибудь.

— Ну, по словам отца, Тара без конца пела эту песню. А знаешь, что меня по-настоящему потрясло? Она была поклонницей кролика Роджера.

Джек не то чтоб побелел, но его загар вдруг слинял на три тона.

— Господи Иисусе...

— Ты что?

Он поведал о запертом шкафе в магазине Илая Беллито, полном детских игрушек, включая брелок для ключей с кроликом Роджером, с которым хозяин не желал расставаться ни за какие деньги.

Джиа снова покрылась мурашками.

— Он у тебя с собой?

— Нет, дома. Давай не будем делать скоропалительных заключений. В восьмидесятых годах было продано миллиона два таких брелоков.

— Ты можешь пойти с ним в полицию и...

Он заморгал.

— Я?!

— Извини. — Совсем позабыла, что Джек несовместим с полицией.

— Хорошо бы точно выяснить, ее это брелок или нет. Беллито пока можно только подозревать.

— Может быть, принести его в дом, посмотреть, как она среагирует?