Помотала головой, отгоняя предательские воспоминания. Вывернула карманы пиджака.

Кредитные карточки, пухлая пачка попугайно-разноцветной наличности. Карманный калькулятор. Ну, это не нужно. Хотя… С подсчетами в уме у нее всегда возникали проблемы, так что калькулятор может сгодиться. Паспорт. Гражданин России, подумать только! Ну уж нет, обойдешься.

Рассовала все это богатство по карманам легонькой серой курточки. Надела. В задумчивости осмотрелась. Ах да…

Метнулась к кровати, сунула обе руки под подушку. Есть! Мгновение, как зачарованная, любовалась тусклым блеском вороненой стали. «Беретта», «беретта»… какая же ты красавица! Жаль, стрелять Тина так и не удосужилась научиться, да и бог с ним. Бросит пистолет потом где-нибудь, главное, чтобы здесь его не было. Ого, теперь курточку вполне можно назвать не легонькой – скорее тяжеленькой!

Кстати, деталь: не забыть бы собственный паспорт.

Гражданка России… Да, России!

Что-то она забыла, что-то еще гнетет… О! Безжалостно выдрала из ушей серьги. Серо-зеленые халцедоны, какая красота! Швырнула их на столик. Гордячка Ирен Форсайт в подобной ситуации написала язвительную записочку, но у Тины уже нет на это времени.

Показалось – или вода уже не шумит за стенкой? Кровь стучит в висках или кто-то колотит в дверь?

Чтобы не рисковать и не терзаться понапрасну, Тина спустилась по запасной лестнице, но дверь оказалась заперта. Пришлось снова бежать в холл. Разумеется, она не стала терять драгоценных секунд, чтобы выключить за собой свет! Ведь не послышалось: дом так и ходит ходуном:

– Тина! Открой, Тина!

Стиснув зубы, выскочила на крыльцо.

Жаль, жаль… ужасно жаль, что она не умеет не только стрелять, но и водить машину. «Мерседес» – быстроногий конь. Ну и пес с ним, сейчас только выйдешь на дорогу – непременно подкатит очередная «хурма».

Скорее! Да беги же ты!

Тина обогнула угол – и тут же ее сшибло с ног что-то рухнувшее сверху.

Она упала навзничь. Мгновение лежала не дыша. Нечто тяжелое, однако, дышало за двоих, пыхтело, как паровоз, гудело в ухо:

– Ты что? Почему?

И тут поняла: это же Георгий! И задыхается он не от усталости, а от ярости. Свежая царапина на плече: узковато оказалось окошечко, сквозь которое пришлось протискиваться!

«Только бы не нащупал пистолет! – промелькнула мысль. – Он же меня убьет!»

Да, в глазах Георгия она могла сейчас прочесть только готовность к убийству – больше ничего. И выражение его лица не изменилось при виде Тининых слез. Решил небось, что она пытается его разжалобить. А она и сама не знала, почему вдруг опять заплакала. От страха, что ли? От злости? Да, пожалуй – на судьбу. Не могла, не хотела видеть, как он возьмет ее за ручку и отведет к Зое. Этого последнего предательства видеть не желала.

Ее покорная неподвижность обманула Георгия. Он чуть приподнялся – и Тина вывернулась со всей мыслимой стремительностью. Да где там! Он успел перехватить ее запястье и дернул так, что Тина взвыла от боли. И тотчас опять навалился, опять пыхтел:

– Да что ты? Что такое?

Она молотила свободной рукой по его спине – и вдруг поняла, что на нем ничего нет. То есть он бросился в погоню совершенно голый. Впрочем, она ведь лишила его одежды. Ну что же, мог хотя бы полотенцем обернуться. Вот это, называется, охотничий инстинкт! Инстинкт хищника…

О господи, до чего же тяжелый… И такой сильный, что, если, к примеру, в эту мокрую голову взбредет мысль ее задушить, то она, Тина, ничего не сможет поделать!

Мысли вихрем проносились в голове – и вдруг ударила одна – холодная, точно змея… У нее ведь пистолет в кармане куртки! Главное – не забыть снять с предохранителя, потом ему в бок и…

Она представила, как это будет, как содрогнется Георгий, прежде чем замрет навечно. Представила – и словно окаменела, затихла, глядя поверх его плеча.

Он перевел дыхание, приподнялся на локте:

– Да ты мне сказать хоть что-нибудь можешь? С чего ты вдруг? Почему?

Бесполезно вырываться – вконец обессилела. И даже пощечину не отвесить предателю. Отравить его можно только ядом слов. И она спросила – так спокойно, как только могла:

– Неужели у нее всего лишь три имени? Что, воображения на четвертое не хватило? Или, может быть, она от тебя что-то скрывает?

Брови его взлетели – он вдруг понял. Понял – и побледнел. Глаза его сузились:

– Значит, ты все-таки не усидела дома?! Я должен был это предвидеть. Ты видела нас с Викторией?

– Видела. А также с падшей девушкой Дениз. И заодно с Зоей.

Он так дернулся, будто «беретта» все же пошла в ход.

– С Зоей? – прохрипел. – Да, теперь понимаю, что ты подумала.

– Сомневаюсь! – выкрикнула Тина, опять пытаясь вырваться, пытаясь хотя бы на бок перевернуться, но тщетно. – Где тебе понять! Ты ведь не видел, как она убивает твоего любимого человека. И она не наставляла пистолет на тебя!