Поздно вечером, когда врачи убедили его в том, что у Роны всего лишь трещина в черепе, и впустили на минуту в ее палату посмотреть, как она дышит кислородом, Ребус позволил отвезти себя домой. Рона будет жить. Это уже кое-что. А вот Энди Андерсон лежит на прозекторском столе, и доктора изучают его хладные останки. Несчастный инспектор Андерсон. Несчастный человек, несчастный отец, несчастный полицейский. Дело Душителя касалось теперь непосредственно их обоих. Оно превратилось в дело о затаенной злобе.

У них наконец-то появились приметы, хотя и не очень точные. Соседка Роны видела, как некий человек нес из дома к машине неподвижную девочку. К светлой машине, как она им сообщила. К обычной с виду машине. Обычный с виду человек. Не очень высокий, с грубыми чертами лица. Он спешил. Она не успела как следует его разглядеть.

Андерсона уже отстранили от расследования, как, впрочем, и Ребуса. Да, дело приобрело чрезвычайный характер: Душитель проник в дом, совершил там убийство. Он зашел слишком далеко, хватил через край. Журналисты и фоторепортеры, собравшиеся возле больницы, жаждали информации. Суперинтендант Уоллес созвал пресс-конференцию. Читатели газет, эти любители подсматривать в замочную скважину, хотели знать подробности. Потрясающие новости! Эдинбург становится криминальной столицей Европы! Убит сын старшего инспектора и похищена — а быть может, уже убита — дочь сержанта сыскной полиции.

Ребусу не оставалось ничего, кроме как сидеть и ждать очередного письма. В своей квартире он чувствовал себя лучше, какой бы мрачной и пустой она ни казалась, как бы ни была похожа на тюремную камеру. Джилл обещала зайти к нему попозже, после пресс-конференции. Возле его дома дежурила неприметная машина, что было в порядке вещей: как знать, насколько сильную злобу затаил Душитель?

Тем временем в управлении без ведома Ребуса проверяли его личное дело, смахивали пыль с его прошлого, тщательно все изучали. Где-то там, в его прошлом, обязательно должен был обнаружиться Душитель. Обязательно.

Разумеется, должен был. Ребус знал, что ключ к разгадке есть только у него. Ключ от шкатулки, в которой надежно спрятана тайна. Но — увы! — ключ этот Ребус утратил, и ему оставалось лишь безнадежно трясти шкатулку, слушая, как гремит внутри секрет его прошлого.

Джилл Темплер позвонила брату Ребуса и, рискуя навлечь на себя негодование Джона, велела Майклу немедленно приехать в Эдинбург и побыть с братом. В конце концов, он был единственным родственником Ребуса. По телефону он казался испуганным — испуганным и озабоченным. Потом она принялась ломать голову над методом убийцы, угаданным Айзером. Профессор оказался прав. Что же из этого следовало? Если Душитель составил список жертв заранее, значит, он наверняка сумел раздобыть сведения о людях и, в частности, детях с соответствующими именами и фамилиями. Каким образом он мог это сделать? Быть может, он государственный служащий? Учитель? Человек, имеющий доступ к базе данных муниципальных компьютеров? Все предположения предстояло проверить. Но сначала, по мнению Джилл, полиции следовало бы побеседовать с каждым жителем Эдинбурга, чья фамилия созвучна словам «крест» или «узел». Работа адова, да и догадка абсурдная, но ведь в этом деле все пока что было сплошным абсурдом.

Между тем подошло время пресс-конференции, устроенной, поскольку так было удобнее, в административном корпусе больницы. Зал был битком набит. Лицо Джилл Темплер, доброжелательное, но неулыбчивое, стало за последние дни так же хорошо знакомо британской публике, как и лица всех телекомментаторов и репортеров. В тот вечер, однако, выступать собирался суперинтендант. Джилл надеялась, что его выступление будет кратким. Ей хотелось повидаться с Ребусом. А еще больше, признаться, хотелось поговорить с его братом. Неужто и он ничегошеньки не знает о прошлом Джона? Коллегам-полицейским Ребус о себе почти никогда не рассказывал, на вопросы о службе в армии отвечал и вовсе ледяным молчанием. Откуда же выполз преследующий Джона убийца-душитель? Из потемков армейских лет, или он имеет какое-то отношение к истории с Ребусовым неудачным браком? Джилл слушала выступление супера. Щелкали затворы фотоаппаратов, и просторный зал наполнялся сигаретным дымом.

В одном из первых рядов сидел Джим Стивенс, улыбавшийся уголком рта так, словно что-то знал. Джилл нервировала его улыбка. Он не сводил с нее глаз, непрерывно строча при этом в блокноте. Джилл вспомнила тот злополучный вечер, который они провели вместе, и свой гораздо менее злополучный вечер с Джоном Ребусом. Почему в ее жизни не было ни одного мужчины, не обремененного сложными проблемами? Возможно, потому, что сложности возбуждали ее интерес. А в данном деле сложностей поубавилось. Оно постепенно упрощалось.

Джим Стивенс, вполуха слушавший заявление полиции, думал о том, какой запутанной становится вся эта история. Ребус и Ребус, наркотики и убийства, анонимные послания перед похищением дочери. Необходимо выяснить, что кроется за официальными сообщениями полиции, и лучше всего обратиться за помощью к Джилл Темплер, предложив взамен кое-какие сведения. Если торговля наркотиками и похищение действительно связаны между собой — что вполне вероятно — значит, кто-то из братьев Ребусов ведет игру не по правилам. Быть может, Джилл Темплер что-нибудь известно.

Он догнал ее, когда она выходила из здания. Ну что ж, сегодня Джилл была не против разговора с ним.

— Здравствуй, Джим. Тебя куда-нибудь подвезти?

Стивенс согласился, что это было бы неплохо. Не может ли она высадить его у какого-нибудь баpa — если, конечно, нельзя зайти на минутку к Ребусу? Оказалось, нельзя. Машина тронулась.

— Тебе не кажется, что эта история с каждой минутой становится все более странной?

Джилл не отрывала глаз от дороги, словно обдумывая его вопрос. На самом же деле, отмалчиваясь, она рассчитывала, что он разоткровенничается, решив, будто она что-то скрывает и у них есть некая основа для заключения сделки.