Джек с беспокойством заметил, что малыш кашляет все чаще, к тому же кашель его теперь стал влажным.

– Днем мы обычно играем в разные игры, – продолжал Ной. – А некоторые из взрослых любят вырезать всякие штучки из дерева.

– И всегда находится что-нибудь, нуждающееся в починке, – добавила Маэрлинн. – Или койки, готовые развалиться на части, или что-нибудь из кухонных принадлежностей. Бруммги не очень хорошо присматривают за этой частью своих владений.

– Тебе нравится чопболл? – спросил Греб. – Мы собираемся поиграть в него чуть попозже.

– Никогда в него не играл, – ответил Джек. – Но у меня есть другая идея насчет того, чем заняться. Ты сказал, что скоро у вас с братом день вылупления, верно?

– Верно, – ответил Гриб. – Нам исполнится шестнадцать. Мы станем почти взрослыми.

– Мы уже линяем, – гордо добавил Греб, проводя пальцем по своей груди. – Когда нам стукнет семнадцать, у нас уже будет взрослое оперение.

– А ведь многие джантрисы даже и не начинают оперяться, пока им не сравняется семнадцать, – подхватил Гриб. – Так говорит Маэрлинн. Она много об этом читала.

– Она говорит, что мы киндервуды, – сказал Греб.

– Вундеркинды, – поправила Маэрлинн. – То есть вы растете быстрей, чем обычно растут джантрисы.

Это могло просто означать, что год на Брум-а-думе длился дольше, чем год на Джантри, но Джек не собирался говорить ничего подобного. Такое замечание перевело бы разговор в другое русло, и он за целое утро не сумел бы вставить ни словечка. Заставить джантриса замолчать не легче, чем отогнать приливную волну кисточкой для красок.

– Я уверен, что вы и вправду вундеркинды, – согласился Джек. – Поэтому что скажете, если мы устроим в честь вашего дня вылупления праздник?

Оба джантриса заморгали.

– Праздник?

– Я не уверена, что это удастся сделать, Джек, – многозначительно сказала Маэрлинн.

Очевидно, она не хотела подавать близнецам надежды, которые потом лопнут, как перезревшие ягоды.

– У нас слишком мало еды... Да и вообще, у нас нет ничего, что помогло бы сделать этот день особенным.

– Ничего страшного, – ответил Джек. – Для праздника угощение не обязательно. Все, что для него нужно, – это веселье и развлечения.

– Например? – нетерпеливо спросил Ной.

– Ну, ты уже сам говорил про игры, – сказал Джек. – А еще мы могли бы уговорить клезмера прийти и сыграть несколько мелодий.

– О! – слегка разочарованно проговорил Гриб. – Да нам и так все время приходится слушать его игру.

– Или, – небрежно продолжал Джек, – я мог бы показать волшебное представление.

Оба близнеца выпрямились, словно их насадили на копья.

– Волшебное представление? – возбужденно повторил Гриб.

– Волшебное представление? – эхом откликнулся Ной, просияв. – А я смогу прийти на него посмотреть?

– Обязательно! – ответил Джек. – Все, кто захочет, смогут на него прийти.

– А мы можем устроить представление прямо сейчас? – Греб схватил Джека за руку. – Можем?

– Подожди, подожди, – сказал Джек. – Сначала я должен кое-чем заняться. Во-первых, я собирался постирать... У меня уже вся рубашка провоняла.

– Нет, нет, нет, – настаивал Гриб. – Сейчас, сейчас, сейчас!

– А еще мне нужно собрать кое-какой реквизит, – твердо заявил Джек.

Нельзя было допустить, чтобы шоу началось слишком рано.

– Как насчет того, чтобы я устроил представление сразу после обеда?

– Хорошо, – согласился Гриб. – А мы можем рассказать о нем остальным?

– Можете всем рассказать, – разрешил Джек. Чем больше и заметнее будет аудитория, тем лучше.

– А теперь мне нужно идти. Увидимся за обедом!

Джек думал, что по всей крошечной прачечной будет разноситься хруст засохшей грязи, когда все рабы разом примутся отстирывать там свою одежду. Но, к его удивлению, стирка проходила в тишине.

В прачечной висело расписание – кому и когда пользоваться стиральными машинами. В этом расписании все рабы были разбиты на группы в зависимости от того, кто какую койку занимал, и эти группы, похоже, приходили сюда строго по расписанию. Группа Джека оказалась ближайшей в очереди. Один из рабов показал мальчику, что к чему, и Джек быстро выстирал одежду.

Конечно, он мог бы и сам догадаться, что у них тут все организовано и отлажено. В конце концов, многие рабы жили здесь годами. А некоторые, как Гриб и Греб, вообще здесь родились.