Шрифт:
– Газен может прийти на сегодняшний обед.
– Тогда мы влипнем, – ответил Джек, сдаваясь и вытаскивая подол рубашки из трико. – Будем надеяться, что семья Чукок не позволяет не-бруммгам обедать за одним столом с бруммгами. Но если мы переживем этот обед – тогда мы будем в дамках!
– Ты собираешься взломать компьютеры нынче же ночью?
– Во всяком случае я собираюсь попытаться, – ответил Джек.
Мальчику принесли только одежду, но не обувь, поэтому он натянул свои ботинки. Застегнул пряжки и попытался себя осмотреть.
– Во всяком случае, я не собираюсь выходить в этом из дома, – вздохнул он. – Что ж, пошли развлекать ее высочайшество!
– Да, – ответил Дрейкос. – «Ни пуха ни пера» в данном случае будет уместным выражением?
– В самую точку, – подтвердил Джек.
– Спасибо, – ответил Дрейкос. – Ни пуха ни пера!
ГЛАВА 14
Из той информации, которую нарыл дядя Вирдж, Джек узнал, что семья Чукок насчитывает как минимум шесть поколений: больше сотни бруммг. Но вот чего он никак не ожидал – это того, что вся проклятущая орда нагрянет на обед именно сегодня.
Может, в огромном банкетном зале за длинными столами под развевающимися флагами собрались и не все родственники – у Джека не было возможности как следует их сосчитать, – но если кого-то и недоставало, то очень немногих.
Все действо напомнило Джеку одно из старинных средневековых костюмированных представлений, которые любил дядя Вирджил: там обычно Робин Гуд или кто-нибудь другой совершал налет на обеденный зал как раз перед десертом и швырял на стол перед королем убитого оленя...
Здесь, конечно, столы были сделаны не из грубо обработанного дерева, а из длинных зеленых каменных плит, и свет здесь исходил от современных светильников, а не от зажженных факелов. А учитывая количество вооруженных охранников у дверей, вряд ли кто-нибудь покажется с оленем, разве что тот будет надлежащим образом приготовлен и сервирован. Но если забыть про эти различия, общее впечатление было очень похожим.
Один из рабов подвел Джека к столу, за которым уже расселись два десятка детишек бруммг. В отличие от остальных столов, этот был покрыт свисающей до пола яркой скатертью. Некоторые дети рисовали прямо на ней, а остальные развлекались тем, что полосовали ее столовыми ножами.
Только подойдя ближе, Джек вдруг увидел что-то очень знакомое и понял, что одним из кусков скатерти служит боевой флаг отряда наемников «Виньярдс Эдж».
А еще он понял – почему.
Скатерть была сшита из знамен наемников и военных флагов, и это было отличное развлечение для детей. Суть забавы состояла в том, что дети малевали на скатерти каракули, позоря флаги врага. Весьма типично для бруммг.
Дочка Крампача в большой шляпе с загнутыми полями занимала место хозяйки в середине стола. Она весело лупила большой ложкой своего соседа.
Встав перед столом, Джек низко поклонился.
– Ваше высочайшество, – сказал он.
Дочка Крампача перестала колотить соседа и указала ложкой на Джека.
– Бролач-а мисчт хих, – проговорила она. У Джека перехватило дыхание.
– Прошу прощения, ваше высочайшество? – осторожно переспросил он.
– Бролач-а мисчт хих, – повторила она нетерпеливо. – Бролач-а мисчт хих симт.
Джек почувствовал, как на его шее выступили капли пота.
Пока они летели на Брум-а-дум, он усердно изучал письменный язык бруммг, но никак не ожидал, что ему понадобится еще и устный.
– Простите, ваше высочайшество...
Джек не успел договорить: кто-то вдруг опустил руку на его плечо и резко его развернул. Мальчик едва успел понять, что перед ним стоит громадный бруммга, когда его схватили за горло и вздернули вверх.
– Ты что, глухой, человек? – прорычал бруммга. Он говорил с таким акцентом, что его трудно было понять.
Горячее дыхание, пахнущее жареной свининой и тухлыми водорослями, обожгло лицо Джека. В другой руке бруммга держал чашку с густой, маслянистой с виду жидкостью. Явно накачался по самые зенки.
– Ты глухой? – повторил бруммга. – Или просто тупой?
Джек, задыхаясь, вцепился в руку, сжимающую его горло. Он пытался хоть что-то сказать... просить, чтоб его отпустили, извиниться – да что угодно! Но не смог выдавить ни слова. Может, бруммга был слишком пьян, чтобы понимать, что вытворяет.
Джек отчаянно огляделся по сторонам – по крайней мере, посмотрел туда, куда мог взглянуть, не поворачивая головы. Если бы кто-нибудь обратил внимание на происходящее... Если бы он мог дать кому-нибудь знать, что пьяный бруммга вот-вот убьет ценного раба...
Все в комнате смотрели на них.
Все бруммги смотрели, и смеялись, и подзадоривали своего пьяного дружка.
И тут Джек наконец осознал то, чему до сих пор не научился, собирая ягоды в колонии рабов и даже сидя в «горячей».