На этот раз шум уже грозил вырваться за пределы гаража и позволить всей округе догадаться, что где-то рядом идет митинг.

Подняв руку и призывая к тишине, Номура повернулся к Лейту.

– Похоже, мы достигли консенсуса, – констатировал он. – Можете набирать экипажи. Только скажите, когда отправляемся?

– Через два-три дня, – ответил Лейт. – Мы позаботимся о транспорте и найдем способ, как покинуть планету, а формированием экипажей и обеспечением их готовности придется заняться лично вам, – он посмотрел на Тримейна. – Сможет Радикс содержать такое количество людей в течение указанного времени?

– Все будет в порядке, Джер? – Тримейн отыскал глазами Джерома Дана.

– Обеспечь необходимые условия для капитана и его людей. А нам с вами, капрал, нужно будет еще кое-что обсудить.

Глава Радикса начал спускаться с грузовика, давая понять, что собрание закончилось. Астролетчики оживленно обменивались мнениями, и гараж снова наполнился гулом.

Квон подошел к Кейну и тронул его за локоть.

– Пошли наверх, – сказал огромный спецназовец, наклонившись к самому его уху. – Лейт теперь один здесь управится.

Кейн, все еще погруженный в свои мысли, рассеянно кивнул. У него никак не укладывались в голове слова Тримейна. Еще пару дней назад глава Радикса даже не пытался скрыть своей враждебности, а теперь, в одночасье, превратился в ярого поклонника спецназовцев. В лучшем случае, это был всего лишь ловкий ход, дабы предстать перед ветеранами ревностным сторонником единства и справедливости. В худшем… Предположение Лейта относительно реакции СБ на его заявление не давало Кейну покоя. Он прекрасно понимал, что не имеет права так откровенно подозревать Тримейна, и тот вполне мог так резко изменить свое отношение, осознав наконец всю серьезность их миссии.

Но если Лейт окажется прав и колли клюнут на его приманку, СБ обязательно задумается о роли Кейна во всей этой заварухе. И тогда…

Мердок и Квон, будучи основными телохранителями, покой потеряют.

Перебирая все это в голове, Кейн ускорил шаги и догнал Квона.

– Невероятно, – пробормотал полковник Экинс, глядя в свой бокал. – И прямо у нас под носом. Полагаете, эти посудины в рабочем состоянии?

– Вполне вероятно, – ответил Гарвей. – При отключенных системах самое страшное, что с ними может произойти, – это небольшая утечка горючего и незначительная внутренняя коррозия.

Гарвей чувствовал себя прескверно и до сих пор не притронулся к стоявшему перед ним бокалу. «Когда-нибудь вы узнаете», – сказал Лейт ему перед отлетом с Плинри, и с этого момента префект был уверен, что спецназовцы затеяли что-то из ряда вон выходящее. Но чтобы такое!..

– Мой отец служил в Звездном Флоте, – пояснил Гарвей. – Йенсен все еще держится?

– Сломается, не беспокойтесь.

– К чему теперь эта возня? Ваши агенты уже сообщили все, что он может знать. Не лучше ли просто отправить его на тот свет.

– Дохлая наживка плохо привлекает рыбу, – философски заметил префект.

– Или вы забыли о Скайлере и Ноуке?

– Я не забыл. Но вы, я вижу, не допускаете мысли, что им все же удастся его спасти.

Экинс поставил бокал на стол.

– Не смешите меня, Гарвей, – возмущенно сказал он. – Здесь не Цербер.

На этот раз мы полностью контролируем ситуацию.

– Знаю. Но их способности в любом случае нельзя недооценивать.

Гарвей устало потер ладонями виски.

– Но и переоценивать тоже не следует, – с мрачной уверенностью сказал Апостолерис. – Насчет Йенсена вы правы. Вряд ли он знает что-нибудь полезное. Но Скайлер и Ноук в последнее время находились рядом с Лейтом и наверняка им известно что-то еще.

– У ваших шпионов в Радиксе гораздо больше шансов добыть эту информацию, – настаивал Гарвей.

Апостолерис презрительно скривился.

– Лучше признайтесь, что вам просто не хватает решимости. Да и мужества тоже. Наверняка именно поэтому они так легко и ускользнули с Плинри.

Гарвей ничего не ответил. Он запоздало начал понимать, что Апостолерис воспринимает эту нежданную войну со спецназовцами как личную дуэль с Лейтом. А это было весьма опасным заблуждением. Префект явно не представлял себе общую картину военных действий, сосредоточившись на конкретных победах в незначительных стычках. По сути, Апостолерис вел себя как не очень опытный шахматист, оценивающий выгодность позиций по количеству взятых фигур.

Гарвей вздохнул и посмотрел на часы. До захода солнца оставалось еще минут сорок, и именно к этому времени Скайлер может начать действовать.

Спецназовцы уже получили взрывчатку и фальшивые удостоверения, а в последних донесениях СБ сообщалось, что трехъярусный капкан Апостолериса уже расставлен. Он, несомненно, сработает, хотя стоить это будет очень многих человеческих жизней.

«Возможно, префект прав, – рассуждал Гарвей, – у меня действительно недостает мужества обрекать людей на бессмысленную смерть. А может быть, жизнь на Плинри просто приучила экономить людские ресурсы».