— Могли бы заглянуть в камеру будущего зомби, — добавил Айкман, когда я повернулся, чтобы уйти.

Я, помедлив, обернулся. И снова эта ненависть… Но на сей раз не только она. Что-то очень напоминающее злорадство.

— В самом деле? — спросил я.

— Как хотите, — с наигранным безразличием произнес он. — Целиком на ваше усмотрение. — Продолжая разыгрывать равнодушие, он демонстративно повернулся ко мне спиной, делая вид что поглощен созерцанием Тремблея.

Мельком взглянув на Рэндона, я увидел в его глазах мое собственное замешательство и без звука покинул рубку.

Айкман, разумеется, затеял какую-то игру. К сожалению, он понимал, что я об этом догадываюсь, а это означало, что его цель — заставить меня посетить другого заключенного на борту «Вожака», или же окончательно убедиться, что я совершенно не желаю показаться в этой камере.

Я не собирался участвовать в этой игре, навязанной им… С другой стороны, мой отказ означал, что я впредь буду поступать так, как считаю нужным я, а не он. И в таком случае… Незачем смотреть второго заключенного. Не хотелось еще раз видеть того, кто совершил преступление, за которое полагается смертная казнь. Не стоит рассыпаться в чувствах перед тем, до кого мне не было никакого дела и которому суждено умереть через какие-нибудь две недели.

Но самаритянин, пришедший к нему, был тронут состраданием к нему при виде его…

В моей жизни случались моменты, — с горечью вспомнил я, — когда религиозный долг доставлял мне больше хлопот, чем того стоил. Вздохнув, я изменил направление и отправился к камере узника.

Камера — всего лишь отдельная каюта, специально подготовленная для этой цели, лишенная всего, что могло каким-то образом облегчить возможность побега — дверь была оборудована замком, отпиравшимся только снаружи. По инструкции подле нее должен был находиться охранник. Но, пройдя дальше по коридору, я убедился, что это было никому не нужно. Сам Миха Куцко, фаворит и главный хранитель лорда Келси-Рамоса, исполнял роль стража у дверей. Один из немногих на борту этого корабля, он видел во мне человека, а не какого-то фанатика не от мира сего, при виде которого следовало шарахаться и забиваться в свою скорлупу, да поглубже.

При моём появлении на его лице появилось выражение искреннего дружелюбия, которое не исчезло даже тогда, когда он инстинктивно потянулся к игломету, закрепленному на бедре.

Неосознанный рефлекс, понял я, вероятно, именно он и помог ему выжить в течение всех этих лет.

— Джилид, — кивнул он мне в знак приветствия. Его глаза блеснули за толстыми линзами визира. — Добро пожаловать в темницы «Вожака». Что вас привело сюда?

— Да вот, прослышал, что здесь всякие чудеса творятся, — ответил я ничего не выражавшей фразой.

Улыбка сменилась гримасой.

— И скомандовали себе: «Я должен пойти и сам на все взглянуть»? — сухо предположил он…

И почему не выжгли плевелы… — автоматически продолжил я.

Куцко знал Писания в рамках самых что ни на есть прописных истин, но даже это было приятно.

— Конечно, — согласился я, — с тех пор, как ты стоишь на посту, минул уже целый год, а то и два.

Его глаза сразу потускнели.

— Еще больше времени минуло с тех пор, как кто-нибудь из моих охранял камеру смертника, — негромко сказал он. — Невесело стоять вот так и думать обо всем этом.

До тех пор, пока мы не достигли Солитэра, Куцко не обременяли его служебные обязанности… И в этом он, как две капли воды, напоминал капитана Бартоломи, который ни под каким предлогом не передоверит свою работу подчиненным. Лорд Келси-Рамос обладал особым даром выискивать таких людей.

— Невесело, так это точно, — согласился я. — Что ты можешь о нём сказать?

— О ней, — поправил он меня. — Это женщина из Аутбаунда. Обвиняется в нескольких убийствах…

Что-то в животе у меня оборвалось… Аутбаунд… Ведь я там вырос, в одном из поселений Смотрителей.

— Случаем, не знаешь, — осторожно поинтересовался я, — где именно в Аутбаунде это произошло?

Он как-то боязливо повел плечами.

— Нет. К чему мне это?

— К тому, что несколько минут назад Айкман настойчиво предлагал мне придти сюда и посмотреть, — ответил я. По крайней мере, с Куцко нужна откровенность. — И вот меня интересует…

— Не может ли она быть кем-нибудь из тех, кого вы знали? — Куцко невольно взялся за дужку своего визира. — Карта идентификации: «Зомби „Вожака“ внешний».

Услышав это, я состроил гримасу, собрался с духом, готовый услышать что угодно.

— Зовут ее Каландра Пакуин, — доложил Куцко, считывая информацию, появившуюся на мини-дисплее его визира. — Звучит знакомо? Нет?

Я покачал головой, тугой узел внутри моего живота медленно, постепенно слабел.

— Нет…

— Гм… Так, посмотрим. Вначале убийства совершались в Бриджуэе… Затем они продолжались во Внешней столице Транзит-сити.

Некоторым Смотрителям из поселения Кана случалось иногда по делам службы наведываться в Транзит-сити. Среди её жертв, возможно, могли оказаться люди, которых я знал?