Он махнул рукой.

— Пустяки. Что вы сейчас собираетесь делать?

— Не знаю. — Я бросил взгляд в направлении Батт-сити. — Переговорю с доктором Айзенштадтом и лордом Келси-Рамосом, наверное. Буду надоедать им до тех пор, пока они не устанут и не согласятся что-нибудь предпринять.

Он улыбнулся.

— «На долгое время он отказался, — стал цитировать он, — но потом сказал себе: даже если я не испытываю ни страха перед Богом, ни уважения к простым смертным, я должен даровать этой вдове её права истинные, ибо она докучает мне и грозится дать мне пощёчину».

— Более или менее похоже, — признался я. За исключением того, что в отличие от судьи в этой притче, им необязательно ждать, пока я…

Резкий зуммер телефона заставил меня замолчать. Вздрогнув, я тут же ответил, понятия не имея, кто мог меня искать.

— Слушаю, Бенедар.

— Джилид, это Айзенштадт. — Голос ученого звучал озабоченно. — Где вы находитесь?

— Недалеко. Мы с пастырем Эдамсом беседуем возле забора, — ответил я, чувствуя, как постепенно напрягается мой живот. — Что случилось?

Он едва слышно вздохнул.

— Видимо, вам лучше прийти на корабль. Здесь несколько агентов Службы безопасности… у них ордер на ваш арест.

Маленькая камера с голыми стенами, без особых излишеств — своего рода копия моей комнаты-ячейки в здании «Группы Карильон» в Портславе, пришел я к такому выводу с каким-то почти мазохистским удовлетворением. Разумеется, здесь не было той великолепной панорамы, да и интерком мог бы работать получше.

— Насколько можно судить, это какое-то недоразумение, — охарактеризовал происшедшее лорд Келси-Рамос, — которого, впрочем, следовало избежать. — Его изображение подергивалось на экране, и поэтому мне пришлось попотеть, прежде чем удалось разобраться в сумбуре его мыслей.

— То, что случилось — результат блужданий предписания по закоулкам Верховного суда в Портславе, которое обязало Службу безопасности задержать тебя по обвинению в содействии побегу Каландры Пакуин. Разумеется, всё это чушь собачья, в особенности, если вспомнить о том, что произошло за последнее время. Но до тех пор, пока мы не сумеем в деталях восстановить всю картину событий, я вряд ли смогу чем-нибудь помочь.

Я сокрушенно кивнул головой.

— Думаю, нет необходимости долго гадать, кто за этим стоит?

Он скривился.

— Еще бы. Я говорил с Рэндоном, и мы оба пришли к выводу, здесь приложил руку этот ублюдок Айкман, с которым вы бодались не на жизнь, а на смерть. Он решил преподнести тебе своеобразный подарок на память.

— На память? Он что, куда-нибудь уехал?

— Отбыл неделю назад. Получил новое назначение на Янус, как мне рассказали люди из «Эйч-ти-ай».

— Повезло, — пробормотал я.

— Очень, — мрачно согласился лорд Келси-Рамос. — Но не беспокойся — мы и там его достанем.

Я вздохнул, почувствовав во рту горьковатый привкус.

— Незачем, сэр. Он этого не стоит.

Лорд бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Ты, конечно, простишь, если я напомню, что подставлять другую щеку — не из моей философии.

— Да нет, не в этом дело, сэр, — возразил я. — Поверьте, он, действительно, не стоит таких усилий с вашей стороны. Вероятно, вам будет совсем нетрудно вытащить меня отсюда, причем совершенно легально, так к чему ещё и им заниматься? Мне совершенно не хочется увидеть еще раз его физиономию. К тому же, окажись Айкман здесь, он непременно попытается еще раз вцепиться мне в глотку и будет торжествовать по поводу моей беды.

— А ты позволишь?

— Нет, сэр, — покачал я головой. — Поймите, ведь теперь он уже окончательно проиграл свою самую первую битву — Каландра избежала «Пульта Мертвеца». Ему не удастся насладиться созерцанием того, как я стану наблюдать за ее гибелью, а ведь он именно этого хотел… посему и организовал эту камеру, где я вынужден сидеть сложа руки в то время, когда близится день гибели флотилии пришельцев. Их смерть, видимо, в какой-то мере способна явиться для него некой компенсацией за неудачу с Каландрой.

Лорд Келси-Рамос кисло посмотрел на меня.

— Понимаю. В общем, на то, чтобы послать запрос в Портславу и получить ответ, уйдет недели три, не меньше. — Он внимательно смотрел на меня. — Но все эти три недели я буду вести беспощадную войну за тебя.

Я пожал плечами.

— Какой смысл? Ведь я уже предпринял все, что было в моих силах, чтобы переубедить Патри и заставить их изменить решение об упреждающем ударе. И сижу я здесь или же в Батт-сити — это уже ничего неспособно изменить.